Этому противоречит сказанное апостолом о страстях как о «страстях греховных» (Рим. 7:5), что может быть объяснено только тем, что они обусловливают грех, чего бы никогда не было, если бы они освобождали от греха в целом. Следовательно, страсть не оправдывает грех в целом.
Отвечаю: акт, который по своему роду зол, не может быть прощен от греховности в целом иначе, как только если он является полностью непреднамеренным. Следовательно, если страсть такова, что приводит последующий [ей] акт в состояние полной непреднамеренности, то она полностью оправдывает грех, в противном же случае – не полностью. При рассмотрении этого вопроса надлежит учитывать два момента. Во-первых, что вещь может быть произвольной либо «в самой себе», то есть когда воля непосредственно стремится [именно] к ней, либо же «в своей причине», то есть когда воля стремится к причине, а не к ее следствию, как это имеет место при умышленном пьянстве, поскольку в таком случае то, что делается в состоянии опьянения, полагается делаемым произвольно. Во-вторых, следует иметь в виду, что вещь бывает произвольной «непосредственно» и «опосредованно»; непосредственно, если воля непосредственно стремится к ней, а опосредованно, если воля могла бы предотвратить ее, но не предотвратила.
Исходя из этого, нам должно проводить различение, поскольку порою страсть бывает столь сильна, что полностью устраняет возможность пользоваться разумом, как в случае тех, кого любовь или гнев делает безумными. Если такая страсть с самого своего начала была произвольной, то акт полагают греховным, поскольку он произволен в своей причине, что было разъяснено нами выше на примере опьянения. Однако если причина была не произвольной, а естественной, например, если кто-либо из-за болезни или чего-либо иного попал под влияние лишившей его возможности пользоваться разумом страсти, то его акт считается полностью непреднамеренным и он полностью оправдывается от греха. Подчас же страсть не лишает возможности использовать разум в целом, и потому разум может, обращаясь к другим помыслам, или [совсем] избавиться от страсти, или, по крайней мере, смягчить ее последствия, поскольку члены не подвигаются к действию иначе, как только в случае согласия на то разума, о чем уже было сказано (17, 9). Поэтому такая страсть не оправдывает грех в целом.
Ответ на возражение 1. Слова «так что вы не то делаете, что хотели бы» относятся не к внешним поступкам, а к внутреннему движению вожделения, поскольку человек никогда не желает зла, в каковом смысле должно понимать сказанное [в Писании]: «Злое, которое не хочу, делаю» (Рим. 7:19). Или же они могут относиться к предшествующей страсти воле, как это имеет место в случае невоздержанного, который из-за вожделения поступает вопреки своему решению.
Ответ на возражение 2. Извинительное в целом неведенье частного является неведеньем обстоятельства, которое человек не способен знать даже в том случае, когда он предпринял все необходимые для этого меры. Но от той страсти, которая обусловливает неведенье закона в частности путем препятствования приложения универсального знания к частному акту, разум способен избавиться, а этот случай мы уже рассмотрели.
Ответ на возражение 3. Телесная болезнь непреднамеренна; впрочем, аналогия возможна в тех случаях, когда она произвольна, как это было показано нами на примере опьянения, которое в некотором смысле является телесной болезнью.
С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что совершенный из-за страсти грех не может быть смертным. В самом деле, простительный грех противоположен смертному Но совершенный по слабости грех простителен, поскольку непосредственно в нем самом уже заложено основание для прощения. И коль скоро совершенный из-за страсти грех является грехом по слабости, то похоже на то, что он не может быть смертным.
Возражение 2. Далее, причина сильнее следствия. Но страсть не может быть смертным грехом, поскольку, как было показано выше (74, 4), смертный грех не может находиться в чувственности. Следовательно, совершенный из-за страсти грех не может быть смертным.
Возражение 3. Далее, как уже было сказано (2), страсть препятствует разуму Но обращение к Богу, как и отвращение от Него, что является сущностью смертного греха, принадлежит разуму Следовательно, совершенный из-за страсти грех не может быть смертным.
Этому противоречит сказанное апостолом о том, что «страсти греховные… действуют в членах наших, чтобы приносить плод смерти»[494] (Рим. 7:5). Но именно смертный грех приносит нам плод смерти. Следовательно, совершенный из-за страсти грех может быть смертным.
