Отвечаю: как уже было сказано (72, 5), смертный грех состоит в отвращении от нашей конечной цели, то есть от Бога, каковое отвращение принадлежит обдумывающему разуму, одной из функций которого является определение к цели. Поэтому то, что противоречит конечной цели, может оказаться не смертным грехом только тогда, когда обдумывающий разум не имеет возможности действовать свободно, как это бывает в случае внезапных движений. Но когда кто-либо из-за страсти приходит к греховному акту или к обдуманному согласию [на такой акт], то это происходит не внезапно, и потому в этом случае обдумывающий разум способен действовать свободно и может избавиться от страсти или, по крайней мере, смягчить ее последствия, о чем уже было сказано. Поэтому если он не освобождается [от страсти], то налицо смертный грех, и это мы можем наблюдать на примере тех многочисленных убийств и прелюбодеяний, которые совершены из-за страсти.
Ответ на возражение 1. Грех может быть простительным трояко. Во-первых, благодаря своей причине, то есть в связи с наличием причины, которая заслуживает прощения, и такая причина уменьшает грех; так, грех, который совершен по слабости или неведенью, полагают простительным. Во-вторых, по своему итогу; так, любой грех может стать простительным, то есть получить прощение вследствие раскаяния. В-третьих, по своему виду например празднословие. И этот вид простительного греха является единственным видом, который противоположен смертному греху в то время как в возражении речь идет о первом из приведенных видов.
Ответ на возражение 2. Страсть обусловливает грех через посредство обращения к чему-то. Но смертный грех является таковым через посредство отвращения, которое, как уже было сказано (6), акцидентно последует обращению. Следовательно, приведенный аргумент неубедителен.
Ответ на возражение 3. Страсть не всегда препятствует акту разума в целом; следовательно, разум сохраняет свободу воли, необходимую для отвращения от Бога или обращения к Нему Если же использование разума становится полностью невозможным, то в таком случае вообще нет никакого греха – ни смертного, ни простительного.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что никто не грешит преднамеренно, то есть в силу своей порочности. В самом деле, неведенье противоположно цели или преднамеренности. Но, как говорит Философ, «всякий испорченный человек не ведает»[495]; кроме того, [в Писании] сказано: «Не заблуждаются ли умышляющие зло» (Прит. 14:22). Следовательно, никто не грешит в силу своей порочности.
Возражение 2. Далее, Дионисий сказал, что «никто не делает то, что он делает, ради зла»[496]. Но грех в силу порочности означает наличие в согрешающем преднамеренности зла, поскольку имя акта не происходит от того, что непреднамеренно и акцидентно. Следовательно, никто не грешит в силу своей порочности.
Возражение 3. Далее, сама по себе порочность является грехом. Таким образом, если бы порочность являлась причиной греха, то из этого бы следовало, что грех может обусловливать грех бесконечно, что нелепо. Следовательно, никто не грешит в силу своей порочности.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «[Он поражает их…] за то, что они отвратились от Него и не уразумели всех путей Его» (Иов. 34:27). Но отвратиться от Бога – значит согрешить. Следовательно, некоторые грехи бывают преднамеренными или совершающимися в силу порочности.
