Возражение 3. Далее, лицемерие состоит в одном только намерении. Ведь сказал же Господь о лицемерах, что они «все... дела свои делают с тем, чтобы видели их люди» (Мф. 23:5). И Григорий говорит, что «им важно не то, что именно они делают, а то, какое впечатление их дела производят на людей»721. Но притворство состоит не только в намерении, а и во внешнем действии; так, глосса на слова [Писания]: «Притворщики и хитрецы питают гнев Божий»722 (Иов. 36:13), говорит, что «притворщик прикидывается одним, а делает другое: он прикидывается целомудренным и радуется разврату, он демонстрирует бедность и наполняет свою мошну». Следовательно, лицемерие не является тем же, что и притворство.
Этому противоречит сказанное Исидором о том, что «"лицемер» — это греческое слово, которому соответствует латинское слово «притворщик», который, будучи злым «при» себе, «отворяется» для других так, как если бы он был добрым; с другой стороны, «hypo» означает обман, a «krisis» — суждение»723.
Отвечаю: по мнению Исидора, «слово лицемер произошло от лицедейства, в котором выступающие меняют свой внешний вид, гримируясь под того, кем они притворяются, принимая облик иногда мужчины, а иногда женщины, и тем самым вводят присутствующих на их представлении в заблуждение»724. Поэтому Августин говорит, что «подобно тому, как лицедеи, притворяясь другими, действуют так, как будто они эти другие и есть (ведь тот, кто играет роль Агамемнона, не является Агамемноном, а только притворяется, что он Агамемнон), точно так же и в Церкви, равно как и в любом виде человеческой деятельности тот, кто не желает казаться тем, кем он есть, лицемер, поскольку он хочет быть правым, не будучи таковым в действительности»725.
Из этого можно заключить, что лицемерие — это притворство, но не любое, а только когда один человек притворяется другим, например, когда грешник притворяется праведником.
Ответ на возражение 1. Внешний поступок по природе является знаком намерения. Поэтому когда человек делает нечто доброе, которое по роду связано со служением Богу, и посредством него ищет благодарности не от Бога, а от человека, он имитирует правильное намерение, которого у него нет. По этой причине Григорий говорит, что «лицемеры подчиняют божественное мирским целям, поскольку, демонстрируя святость, они желают обратить не людей к Богу, а одобрительное восхищение людей — к себе», и таким вот образом лгут, притворяясь, что у них доброе намерение, хотя на самом деле его у них нет, однако, не притворяясь, что делают доброе дело, поскольку они его [действительно] делают.
Ответ на возражение 2. Навык к святости, например, религиозный или духовный навык, демонстрирует состояние, посредством которого каждый обязан исполнять дела совершенства. И когда человек подвигается в навыке к святости с намерением достигнуть состояния совершенства, и при этом не достигает его по причине своей слабости, то он не является ни притворщиком, ни лицемером, поскольку он не обязан объявлять о своем грехе и отрекаться от навыка к святости. Однако если он подвигается в навыке к святости ради того, чтобы демонстрировать всем свою праведность, то в таком случае он притворщик и лицемер.
Ответ на возражение 3. В притворстве, как и во лжи, наличествуют две вещи: одна из них связана с самим обозначением, а другая — с обозначаемой вещью. Таким образом, злонамеренность лицемерия рассматривается со стороны обозначаемой вещи, которая не соответствует своему обозначению, а слова, дела и все прочие представленные вовне чувственные объекты в притворстве и лжи рассматриваются как сами обозначения.
Раздел 3. ПРОТИВОПОЛОЖНО ЛИ ЛИЦЕМЕРИЕ ДОБРОДЕТЕЛИ ПРАВДЫ?
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что лицемерие не противоположно добродетели правды. В самом деле, в притворстве, или лицемерии, наличествуют как обозначение, так и обозначенная вещь. Но ничто из этого, похоже, не противоположно какой-либо из особых добродетелей (ведь лицемер может посредством любых добрых дел, например, поста, молитвы или милостыни, о чем читаем [в евангелии от Матфея] (Мф. 6:1-18), изображать любую добродетель). Следовательно, лицемерие по виду не противоположно добродетели правды.
Возражение 2. Далее, любое притворство, похоже, проистекает из хитрости, и потому оно противоположно прямодушию. Но, как уже было сказано (55, 4), хитрость противоположна рассудительности. Следовательно, лицемерие, которое является притворством, противоположно не правде, а, пожалуй, рассудительности или прямодушию.
