Отвечаю: благословение и проклятие в строгом смысле слова относятся к тому, с чем может случаться доброе или злое, а именно к разумным тварям. Так что и то доброе и злое, о котором говорят как о случающемся с неразумными тварями, [тоже] относится к разумным тварям, а именно к тем, ради которых существуют эти [неразумные]. Затем, они [(т. е. неразумные твари)] могут быть связаны с разумной тварью по-разному. Во-первых, посредством служения, а именно постольку, поскольку неразумная тварь предназначена для удовлетворения человеческих нужд. В указанном смысле Господь сказал человеку: «Проклята земля за тебя» (Быт. 3:17), то есть что наказанием человеку будет её бесплодие. И в том же смысле, как разъясняет Григорий[381], Давид проклял гору Гелвуйскую (2 Цар. 1:21). Во-вторых, неразумная тварь может быть связана с разумной как обозначающая [что-то другое], и в этом смысле Господь проклял смоковницу, которая обозначала Иудею. В-третьих, неразумная тварь может быть связана с разумными как нечто их содержащее посредством времени или места. В указанном смысле Иов проклял день своего рождения, а именно по причине полученного им при рождении первородного греха и последующих наказаний. В том же смысле можно понимать и то, почему Давид проклял гору Гелвуйскую, о чем читаем в первой главе «Второй книги царств», а именно по причине погибших на ней людей.
Но проклинать неразумную тварь как то, что сотворено Богом, является грехом богохульства, а проклинать её как то, что она есть сама по себе, тщетно и суетно, и потому незаконно.
Из сказанного нетрудно понять ответы на все возражения.
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что проклятие не является смертным грехом. Так, Августин в своей проповеди об огне чистилища говорит о проклятии как о невеликом грехе. Но такие грехи являются простительными. Следовательно, проклятие является не смертным, а простительным грехом.
Возражение 2. Далее, то, что проистекает из небольшого движения ума, не представляется по роду смертным грехом. Но проклятие подчас возникает из небольшого движения. Следовательно, проклятие не является смертным грехом.
Возражение 3. Далее, злые дела хуже, чем злые слова. Но злые дела не всегда являются смертным грехом. Следовательно, проклятие тем более не является смертным грехом.
Этому противоречит следующее: ничто кроме смертного греха не лишает царства Божия. Но проклятие лишает царства Божия, согласно сказанному [в Писании]: «Ни проклинающие, ни вымогатели царства Божия не наследуют»[382] (1 Кор. 6:10). Следовательно, проклятие – это смертный грех.
Отвечаю: те злые слова, о которых мы в настоящем месте ведем речь, это такие слова, посредством которых против кого-либо говорится нечто злое как предписание или пожелание. Но желать другому человеку зла или содействовать этому злу посредством предписания по самой своей природе противно любви к горнему, которой мы любим своего ближнего и желаем ему добра. Следовательно, по роду это является смертным грехом, и он тем тяжче, чем больше проклинаемый нами человек заслуживает нашей любви и уважения. Поэтому [в Писании] сказано: «Кто будет проклинать отца своего или мать свою, тот да будет предан смерти»[383] (Лев. 20:9).
Однако порою случается так, что произнесенное при проклятии слово является простительным грехом в силу незначительности либо призываемого при проклятии на голову другого зла, либо же чувств проклинающего, поскольку он может говорить это вследствие некоторого небольшого движения [ума], шутя или необдуманно, а словесные грехи, как было показано выше (72, 2), должно оценивать в первую очередь с точки зрения намерения говорящего.
Из сказанного нетрудно понять ответы на все возражения.
С четвёртым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что проклятие является более тяжким грехом, чем злословие. В самом деле, проклятие, похоже, есть своего рода богохульство, как это можно понять из канонического послания [апостола] Иуды, в котором сказано, что «Михаил, архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел богохульствовать»[384] (Иуда. 1, 9), где, как разъясняет глосса, под богохульством надлежит понимать проклятие. Но богохульство является более тяжким грехом, чем злословие. Следовательно, проклятие является более тяжким грехом, чем злословие.
Возражение 2. Далее, убийство, как было показано выше (73, 3), является более тяжким грехом, чем злословие. Но проклятие приравнивается к греху убийства; так, Златоуст говорит: «Когда кто-либо произносит проклятие: «Да сгинет он и весь дом его», то чем такой лучше убийцы?»[385]. Следовательно, проклятие тяжче злословия.
