Ответ на возражение 4. Относительно тех, кто ведет мирскую жизнь, и тех, кто избрал монашество, должно рассуждать по-разному. Ведь если у живущего в миру есть родители, которые могут рассчитывать только на него, то он не вправе оставлять их и уходить в монахи, поскольку это было бы нарушением заповеди, предписывающей нам почитать родителей. Впрочем, некоторые говорят, что и в таком случае он мог бы оставить их, предоставив их попечению Божию. Но это в строгом смысле слова означало бы искушать Бога, поскольку, располагая человеческими возможностями, он, уповая на помощь Божию, подвергал бы своих родителей опасности. С другой стороны, если родители могут обойтись без него, то он вправе оставить их и уйти в монахи, поскольку дети, как уже было сказано, обязаны помогать родителям только в случае необходимости. Тот же, кто уже стал монахом, считается умершим для мира, и потому он не должен ради поддержания родителей оставлять монастырь, в котором он погребен с Христом, и вновь погрязать в мирской суете. Однако он должен, оставаясь в [полном] повиновении своему настоятелю и требованиям монашеского состояния, стараться, насколько может, помочь своим родителям.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что почтение не является особой и отличной от других добродетелью. В самом деле, добродетели различаются сообразно различию их объектов. Но объект почтения не отличается от объекта благочестия, поскольку, по словам Туллия, «почтение состоит в уважении и воздании почестей тем, кто по своему достоинству превосходит остальных». Однако уважение и почести нашим родителям, которые [для нас] по своему достоинству превосходят остальных, воздаются благочестием. Следовательно, почтение не является отличной от благочестия добродетелью.
Возражение 2. Далее, подобно тому, как уважают и воздают почести тем, кто по своему достоинству превосходит остальных, точно так же поступают в отношении тех, кто превосходит других в учености и добродетельности. Но никакой особой добродетели, посредством которой мы уважаем и воздаем почести тем, кто превосходит других в учености и добродетельности, нет. Следовательно, почтение, посредством которого мы уважаем и воздаем почести тем, кто по своему достоинству превосходит остальных, не является особой и отличной от других добродетелью.
Возражение 3. Далее, закон предписывает нам много различных обязательств в отношении тех, кто обладает тем или иным достоинством, согласно сказанному [в Писании]: «Отдавайте всякому должное (кому подать – подать…)» и т. д. (Рим. 13:7). Но исполнение предписаний закона связано с законной, а в некоторых случаях – и с частной правосудностью. Следовательно, почтение не является особой и отличной от других добродетелью.
Этому противоречит мнение Туллия, считавшего почтение одной из тех частей правосудности, которые является особыми добродетелями.
Отвечаю: как было разъяснено выше (101, 1; 80), различие видов превосходства тех, должниками которых мы являемся, необходимо обусловливает и соответствующее ему различие определенным образом упорядоченных добродетелей. Затем, подобно тому, как плотский отец особым образом причастен природе начала, в то время как Бог является таковым всеобщим образом, точно так же тот, кто в некотором отношении осуществляет руководство, особым образом причастен природе отца. В самом деле, отец является началом порождения, обучения и всего того, что связано с совершенствованием человеческой жизни, в то время как тот, кто наделен тем или иным достоинством, является началом руководства в отношении некоторых вещей, например, правитель государства – в отношении гражданских дел, военачальник – в отношении военных дел, учитель – в отношении образования и так далее. Поэтому об обремененных такого рода обязанностями людях иногда говорят как об «отцах»; так, рабы Неемана сказали ему: «Отец мой! Если бы что-нибудь важное сказал тебе пророк, то не сделал ли бы ты…» и т. д. (4 Цар. 5:13).
