Ответ на возражение 2. Убийство Человека Христа отсылает к двоякой воле. Во-первых, к воле тех, кто Его убил, и в этом отношении Он не был жертвой, поскольку убийцы Христа считаются не принесшими жертву Богу, а виновными в страшном преступлении, подобном тому, которое совершали язычники, принося людей в жертву своим идолам. Во-вторых, убийство Христа можно рассматривать со стороны воли Страстотерпца, Который добровольно обрек Себя на муки. В указанном отношении Он является жертвой, причем отличной от жертв язычников.
[Ответ на возражение 3 очевиден из вышесказанного].
С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что следствием священничества Христа не является искупление грехов. В самом деле, один только Бог может изглаживать грехи, согласно сказанному [в Писании]: «Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого» (Ис. 43:25). Но Христос есть священник не как Бог, а как человек. Следовательно, священничество Христа не искупает грехи.
Возражение 2. Далее, апостол говорит, что жертвы Ветхого Завета не могли «сделать совершенными приходящих с ними (иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов), но жертвами каждогодно напоминается о грехах» (Евр. 10:1-3). Но и при священничестве Христа точно так же напоминается о грехах в следующих словах: «Прости нам долги наши» (Мф. 6:12). Кроме того, Церковь приносит непрерывную жертву, в связи с чем мы, опять-таки, говорим: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день» (Мф. 6:11). Следовательно, грехи не искуплены священничеством Христа.
Возражение 3. Далее, как указано в книге «Левит», согласно Старому Закону в качестве искупительной жертвы за грех начальника надлежало предлагать козла, за грех частного лица – козу, а за грех священника – тельца (Лев. 4:3, 23, 28). Но Христа сравнивают не с ними, а с агнцем, согласно сказанному [в Писании]: «Я, как кроткий агнец, ведомый на заклание» (Иер. 11:19). Следовательно, похоже, что Его священничество не искупает грехи.
Этому противоречат следующие слова апостола: «Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя, непорочного, Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел для служения Богу живому и истинному» (Евр. 9:14). Но мертвые дела означают грехи. Следовательно, священничество Христа имеет власть очищать от грехов.
Отвечаю: для совершенного очищения от грехов необходимы две вещи, соответствующие двум вещам, которые обусловливает грех, а именно пятну греха и долгу наказания. Что касается пятна греха, то оно действительно очищается благодатью, посредством которой сердце грешника обращается к Богу, тогда как долг наказания полностью устраняется посредством воздаяния, которое человек предлагает Богу. Но священничество Христа производит оба эти следствия. В самом деле, наши сердца обращаются к Богу посредством данной нам действенной благодати, согласно сказанному [в Писании]: «Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе (Которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его чрез веру)» (Рим. 3:24, 25). Кроме того, Он полностью воздал за нас, поскольку «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни» (Ис. 53:4). Из сказанного очевидно, что священничество Христа обладает полнотой власти искупать грехи.
Ответ на возражение 1. Хотя Христос был священником не как Бог, а как человек, тем не менее [Он] был одновременно и священником, и Богом. Поэтому Эфесский собор постановил: «Если кто говорит, что Архиереем и Апостолом нашим стало не само Слово Божие, когда ради нас стало подобно нам плотью и человеком, а некий иной человек, родившийся от жены, да будет анафема». И поскольку Его человеческая природа осуществляла деятельность при посредстве божественной, постольку эта жертва во искупление грехов обладала наибольшей действенностью. Поэтому Августин говорит: «Коль скоро в любом жертвоприношении обнаруживаются четыре вещи: кому приносится, от кого приносится, что приносится и ради кого приносится, один и тот же единый и истинный Посредник, чрез жертву мира примиряющий нас с Богом, остается единым с Тем, Кому приносится, делает Себя единым с теми, ради кого Он Себя приносит, и Сам есть единство и того, кто приносит, и самого приношения»[312].
