Ответ на возражение 2. Хотя не все чувственные вещи были субъектами телесных чувств Христа, однако некоторые из них были таковыми, и от них Он мог приходить к знанию других вещей посредством превосходящей силы Своего ума так, как об этом уже было сказано в предыдущем ответе. К тому же, наблюдая за небесными телами, Он мог постигать их силы и следствия, которые они обусловливают в тех здешних нижних вещах, которые не были субъектами Его чувств. И точно так же Он мог приходить к знанию каких-то одних вещей от знания каких-то других.
Ответ на возражение 3. Посредством этого знания душа Христа знала все вещи не просто, а так, как они могут быть познаны в свете активного человеческого ума. Поэтому посредством этого знания Он не знал ни сущности отделенных субстанций, ни прошлые, существующее или будущие единичности, которые, однако, Он знал посредством всеянного знания, о чем уже было сказано (11).
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Христос не преуспевал в этом знании. Ведь подобно тому, как Христос знал все посредством Своих блаженного и всеянного знаний, точно так же он знал все посредством Своего приобретенного знания, что очевидно из вышесказанного (1). Но в двух первых знаниях Он не преуспевал. Следовательно, не преуспевал и в этом.
Возражение 2. Далее, возрастание свойственно несовершенному, поскольку к совершенному ничего добавить нельзя. Но мы не вправе предполагать наличие в Христе несовершенного знания. Следовательно, Христос не преуспевал в этом знании.
Возражение 3. Далее, по словам Дамаскина, те, «которые говорят, что Христос преуспевал в премудрости и благодати так, как если бы получал приращение их, не почитают соединения в ипостаси»[174]. Но нежелание почитать это соединение является нечестием. Следовательно, нечестиво утверждать, что Его приобретенное знание возрастало.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Иисус же преуспевал в премудрости, и в возрасте, и в благодати у Бога и человеков»[175] (Лк. 2:52); и Амвросий говорит, что «Он преуспевал в человеческой мудрости». Но человеческой является та мудрость, которая приобретается человеческим способом, то есть посредством света активного ума. Следовательно, Христос в этом знании преуспевал.
Отвечаю: преуспевание в знании бывает двояким: одно – в сущности, а именно постольку поскольку возрастает навык к знанию; другое – в следствии, как, например, когда кто-либо с одним и тем же навыком к знанию сперва доказывает кому-либо какие-то незначительные истины, а затем – более важные и с более проницательными умозаключениями. Так вот, очевидно, что в этом втором смысле Христос вместе с возрастом преуспевал в знании и благодати, поскольку, возрастая, Он соделывал все большие дела и являл все большие знание и благодать.
Но что касается навыка к знанию, то очевидно, что Его навык к всеянному знанию не возрастал, поскольку Он от начала обладал совершенным всеянным знанием всех вещей. Тем более не могло возрастать Его блаженное знание – ведь еще в первой части (I, 14, 15) нами было показано, что Его божественное знание возрастать не могло. Таким образом, если бы в душе Христа, как представлялось некоторым[176], а в свое время – и мне, не было никакого навыка к приобретенному знанию сверх навыка к знанию всеянному, то из этого бы следовало, что в Христе не было такого знания, которое могло возрастать в сущности, но – только [такое, которое могло возрастать] в опыте, то есть посредством сопоставления всеянных интеллигибельных видов с представлениями. Поэтому они утверждали, что знание Христа прирастало опытом, например, посредством сопоставления всеянных интеллигибельных видов с тем, что Он впервые воспринял посредством чувств. Однако самая мысль о том, что Христу недоставало какого-либо естественного интеллигибельного действия, кажется недостойной, и коль скоро абстрагировать интеллигибельные виды из представлений является естественным действием активного ума человека, то надлежит усваивать это действие и Христу. Из этого следует, что в душе Христа наличествовал навык к знанию, который мог бы возрастать посредством этого абстрагирования видов так, как это делает активный ум, который после абстрагирования из представлений первого интеллигибельного вида может абстрагировать второй, за ним – третий и так далее.
