Средние божественные провидения – это понятие, недостаточно проясненное самим Фомой, имело значительную «историю воздействия», отразившуюся в концепции «среднего знания» иезуита Луиса де Молины (1535–1600), стремившегося защитить человеческую свободу воли от детерминизма: два способа божественного знания, описываемых Фомой (видение прошлого, настоящего и будущего сущего и простое познание прошлого, настоящего и будущего не-сущего), он дополняет «средним знанием», благодаря которому Богу известно условное будущее контингентных событий, и именно таким образом Он предзнает (но не детерминирует) будущие действия людей. Против этого учения доминиканец Доминго Банес (также апеллируя к текстам Фомы) выдвинул более детерминистскую концепцию «физического преддвижения». Согласно этой концепции человек не может принять благодать, если он заранее «физически» (т. е. не-морально, просто и непреложно) не подвигается к этому Богом. Несколько ранее Молины Суарес подверг критике концепцию gratia excitans (побуждающей благодати) как несовместимую с учением о свободе выбора, а затем использовал против нее учение Молины о «среднем знании». Суарес выделял и христологический аспект этой полемики – концепция «физического преддвижения» противоречит свободному самопожертвованию Христа. Однако сам термин «физическое преддвижение» Суарес принимал, понимая под ним помощь, оказываемую божественной благодатью, не устраняющую свободное действие воли, а согласующуюся с ней. Полемика молинистов и последователей Банеса вызвала широкий резонанс (отзвуки которого можно обнаружить, например, у Вольтера, полемизировавшего с концепцией «физического преддвижения»).
Григорий Нисский (ок. 335–394) – христианский богослов, один из Отцов-капподокийцев; но здесь имеется в виду трактат «О природе человека» философа-неоплатоника Немезия, епископа Эмесского (род. ок. 390), компендиум капподокийской антропологии, приписываемый долгое время Григорию Нисскому.
1. Итак, относительно первого следует сказать, что обладание посланниками, осуществляющими провидение царя, относится к достоинству царя, но то, что он не имеет знания о том, что они делают, происходит от его недостаточности. Ведь всякое действующее знание является тем более совершенным, чем более частные вещи, относительно которых оно действует, охватываются его вниманием.
2. Относительно второго следует сказать: то, что Бог непосредственно обладает провидением относительно всех вещей, не исключают вторичные причины, которые являются исполняющими Его порядок, как ясно из сказанного выше (q. 19, a. 5 et 8.).
3. Относительно третьего следует сказать, что для нас лучшим является незнание злого и ничтожного, коль скоро оно препятствует рассмотрению лучшего, поскольку мы не можем одновременно познавать многое и поскольку познание злого в это время обращает нашу волю ко злому. Но этого не происходит в случае Бога, который одновременно видит все единым взглядом и воля Которого не может быть склоненной ко злому.
