— Твои дары достойны восхищения, но мы пока не получили главного из них, и, буду откровенна, нам не терпится им завладеть, — томно произнесла старшая самка, обходя воина кругом и начиная оглаживать его плечи и грудь. Эти прикосновения будоражили, заставляя забыть сомнения и оставить нерешительность. Сумрак почувствовал, что былая неловкость начинает сменяться возбуждением, и голову постепенно заволакивает легкий туман. Кажется, не смотря на его опасения, все шло, как надо…
Тем временем, Осень без особого промедления присоединилась к сестре. На ходу она небрежным движением скинула легкую ткань, представ перед самцом в своем первозданном виде. Прорва одновременно встала у него за спиной, прижимаясь всем телом, и Сумрак почувствовал, что она тоже обнажена. Осень прильнула к нему спереди, начиная блуждать руками по напрягшемуся торсу воина…
А он стоял между ними двоими, как дурак, и не знал, что ему делать.
Вдруг Осень приблизила раскрытые жвала к его горлу и провела самыми кончиками до ключиц, отчего Сумрака пронзила сладкая дрожь, но в следующий момент он почувствовал неожиданную, а потому еще более острую боль. Самка глубоко впилась сбоку в основание его шеи всеми четырьмя зубьями так, что брызнула кровь. Первым желанием было оторвать от себя бестию. Левой рукой самец успел упереться в ее мягкий горячий живот, но правую грубо перехватила в районе запястья Прорва с поразительной легкостью удержав в опущенном положении и даже слегка отведя назад. Сумрак просто опешил от силы этой самки. Она «сделала» бы его в поединке по армреслингу, наверное, за полминуты…
Прорва зарычала и схватила остолбеневшего юнца за гребень, запуская когти в гриву и принудительно запрокидывая его голову назад. Осень, продолжая вгрызаться в плоть, одним уверенным движением переместила отталкивающую ее руку себе на талию, прижимаясь сильнее и вычерчивая когтями незримые линии на широкой груди. Сумрак взвыл, чувствуя, что задыхается. Сердце отбивало бешеный ритм. Боги! Ни в одной схватке он не чувствовал себя столь же беспомощным!
Одновременно он ощутил прикосновения еще одной пары рук. Солнышко, словно по безмолвному приказу, присоединялась к этому неравному сражению. Она тенью скользнула вниз, присев у ног самца, и теперь ласкала его живот, нежно покусывая бедра. Проворные пальцы младшей самки уже разбирались с застежками пояса. Спустя мгновение набедренная повязка слетела на пол.
Сумрак несколько раз дернулся, но быстро осознал, что ему уже не вырваться. Да и зачем было вырываться? Разве, не за тем он пришел сюда? Он случайно обнаружил, что его левая рука уже не лежит на талии Осени, а хищно сжимает ягодицу самки. Прорва продолжала крепко удерживать его сзади, вынуждая прогнуться. Ее дыхание скользнуло по спине, и жвала сдавили кожу в районе лопаток. Солнышко тоже даром времени не теряла. Ее ласки «на нижней палубе» становились все более откровенными.
Глаза самца распахнулись, и резной потолок отразился в ставших огромными зрачках, когда один, а затем второй и третий пальцы самки проникли в клоакальную щель, нащупывая уже налившееся кровью мужское естество.
— Солнышко, когти… — только и смог выдавить он.
Это будто бы стало сигналом для старших сестер. Прорва, застрекотав ему прямо в ухо, до боли вцепилась в гриву и сильнее надавила на лоб, одновременно выворачивая его руку. Угрожая сломать несчастному самцу позвоночник, она вынудила его опуститься на колени. Дело довершила Осень, навалившись спереди и ловко уложив жертву на спину.
Отпущенный ненадолго старшей самкой, Сумрак притянул к себе среднюю сестру и, уже полностью отдавшись во власть инстинкта, принялся исследовать руками ее податливое тело. Прорва же, сурово рыкнув на младшую, занимающую сейчас самую выгодную позицию, оказалась где-то в районе ног самца. Солнышко, поняла намек и сдвинулась вперед, оттесняя Осень и подлезая под правую руку воина. Тот не успел опомниться, как обе самки с двух сторон завладели его верхними конечностями, надежно фиксируя к полу; при этом они продолжали свои кусачие ласки.