(Владимир Семенов)
Идти было недалеко. Самец двигался за самкой на почтительном расстоянии, украдкой разглядывая ее. Прорва была по-своему красива, но уже чувствовалось, что она близка к увяданию. Неизвестно, когда у нее были последние детеныши: похоже, она уже не пользовалась популярностью у самцов, и с большой долей вероятности их союз тоже оказался бы бесплоден.
Ранг самок на этой планете зависел от многих вещей. Высокий ранг приобретали самые плодовитые из них, а их дочери автоматически наследовали его от матерей, хотя и могли впоследствии его лишиться. Теряя с возрастом или из-за каких-то нарушений способность к воспроизводству, самки теряли и статус, однако самые опытные и уважаемые из них продолжали удерживать определенную власть внутри женского коллектива, просто самцы переставали ухаживать за ними. В редких случаях подобные особы, не желая остепеняться, открывали охоту на юнцов, у которых выбор был невелик. Похоже, в сети таких охотниц как раз и шел сейчас Сумрак, шел добровольно, осознавая риск, но отчаянно хватаясь за эту, скорее всего, единственную возможность.
Низкий ранг, а, соответственно, и большую доступность, имели также незнатные молодые самки, вступившие в свой первый или второй Сезон. Но таких, в основном, сразу разбирали пожилые самцы, у которых хватало терпения и опыта на уламывание нерешительных девиц, но не хватало запала для самок, находящихся на пике сексуальности. Таким образом, спаривание между собой молодняка, скорее, было чем-то из ряда вон выходящим, нежели нормой.
При всем при этом, выбор всегда оставался за женской половиной. Взять самку силой было позором для любого самца, кроме того, это было и достаточно опасно, так как обороняться дамы умели весьма и весьма неплохо. Любая самка могла отвергнуть ухаживания без объяснения причин, могла своевольно покинуть гарем — и никто бы ей слова не сказал. Иное дело, что вне гарема ее ранг сразу падал, особенно, если ее возраст был слишком юным или, напротив, слишком преклонным. Зато, попав под покровительство знатного самца, даже самая невзрачная замухрышка перенимала его статус.
Вообще, у самок было гораздо больше прав и свобод, чем у самцов. Не могли они, пожалуй, лишь одного: остаться с партнером, проигравшим за них бой. Они могли отвергнуть победителя, но продолжать спариваться со слабаком считалось не то, что дурным тоном, а чуть ли не преступлением против собственного рода…
А в остальном самкам жилось вполне себе вольготно. И они беззастенчиво пользовались всеми своими привилегиями.
Прорва вот сейчас планировала от души попользоваться Сумраком.
Довольно легко для своих габаритов она скользила по тропинке через залитую красными закатными лучами рощу. Самка была крупной, мощного телосложения, с широкими, полными бедрами. Ее мускулистое тело, едва прикрытое несколькими полосками тонкой ткани, в закатных лучах казалось темно-бронзовым. Феромоновый шлейф струился за ней, подобно волшебному потоку, пьянящему и зовущему, помимо воли увлекающему за собой в царство грез.
Сумрак не мог однозначно сказать, нравилась ли она ему: он знал Прорву не более десяти минут, что можно понять за это время… Но этот дикий, животный магнетизм, не имеющий ничего общего с симпатией и, уж тем более, с любовью, подчинял его всецело, заставляя буквально бежать за коварной искусительницей по пятам.
Миновав светлую рощу, они подошли к нагромождению скал. Обломки неправильно формы вросли в землю, образуя причудливый, ломаный пейзаж. Всюду здесь ощущались отголоски в прошлом бурной вулканической деятельности, но наплывы магмы давным-давно поросли травой, и вулкан потух, провалившись и заросши лесом, видневшемся вдоль высокой линии горизонта. Вблизи же скалы образовывали естественную арку, а за ней тянулся каменный коридор, в стенах которого клубился легкий, едва заметный пар.
Прорва уверенно нырнула под арку, и Сумрак поспешил туда же. Коридор привел к группе затянутых белым маревом горячих источников, призывно плещущихся в обрамлении вулканической породы и песчаника. После целого года, проведенного на охотах и заданиях, молодой воин, вернувшийся с чужбины, мог лишь мечтать о том, чтобы понежиться в такой купальне. Если удастся, надо бы тут задержаться на обратном пути…
Прорва рыкнула на зазевавшегося было юнца, подгоняя его. Их путь шел дальше, мимо водоемов. Через заросли кустарника к просторному жилищу, вырубленному прямо в желтоватой скале. Стены украшала затейливая резьба, а в многие окна были вставлены яркие витражи. Судя по всему, дом этот когда-то был весьма богат и уважаем… Но сейчас он носил следы запустения. Вьющиеся растения затянули стены и крышу, проникая усиками и корешками в щели и выламывая целые куски породы; обширная терраса по краю обкрошилась, на клумбах обильно произрастал бурьян. Сумрак предположил, что когда-то здесь обитал гарем одного из весьма почтенных самцов, но хозяин, во всей видимости, давно уже отсутствовал не только в самом доме, но и на этом свете. И от гарема остались лишь Прорва и… сколько там у нее было сестер?