Следом за самкой он ступил в прохладу и тень этого неуютного жилища. Сколько здесь было комнат — одним богам ведомо. Прорва явно не собиралась устраивать экскурсию. Проведя самца через темный холл, увешанный древними, запыленными трофеями, среди которых Сумрак успел заметить несколько весьма достойных, она откинула тяжелый занавес, скрывающий вход во вместительный зал. Впрочем, из-за лепнины и колонн, а так же драпировок на стенах, кучи подушек, шкур и прочей дребедени, помещение казалось более тесным, чем на самом деле. Воздух был спертым и… Ох, описанию это просто не поддавалось: воздуха там, скорее, не было вовсе. Зал пропитался самками. Здесь все пахло ими: от косматых шкур на полу до самой маленькой безделушки, коих в изобилии валялось на полках, и вообще повсюду. Сумрак бы предположил, что здесь уже многократно спаривались в этом Сезоне, но в витающих ароматах, от которых постепенно начинало кружить голову, не было ни одной мужской ноты, так что оставалось лишь предполагать, чем таким тут занимались эти самки…
Самца, попавшего под власть этого недвусмысленного химического сигнала, теперь уже ощутимо потрясывало, при каждом резком выдохе вырывался непроизвольный рык, заглушить который никак не получалось; в подбрюшье все напряглось.
В зале их присутствовало двое: одна почти Прорвиного возраста, чуть помладше, а другая лишь немногим старше Сумрака. Прорва была значительно крупнее и тяжеловеснее сестер (если это реально были ее родные сестры), с крупными жвалами, почти как у самца. На ее коже не выделялось особого рисунка. Вторая самка ростом чуть уступала ей и выглядела стройнее. Ее лицо имело тонкие черты, изящные максиллы и мандибулы напоминали тонкие спицы, короткая грива слегка топорщилась в стороны. У нее были темные глаза и темная кожа, полосы на которой дробились мелкими пятнышками. Младшая сестра цепляла взгляд, пожалуй, больше всего: она оказалась самой миниатюрной и обладала слегка светящимися, почему-то излишне горячими желтовато-красноватыми покровами.
Яутжи видели мир в крайне специфических тонах, различая лишь самую коротковолновую часть светового спектра, начиная с инфракрасного излучения. Все предметы, не излучающие тепла и окрашенные в холодные тона представали для них в градациях черного и серого. Такая особенность зрения до сих пор отлично пригождалась воинам во время ночных охот, точно так же, как и их далеким предкам, обитавшим в лесных чащобах. Одновременно это приводило и к тому, что особи с кожей красноватых и коричневатых оттенков, встречающиеся реже, чем серые и зеленоватые, всегда эффектно выделялись на фоне остальных.
— Возлюбленные мои сестры, я кое-кого привела к вам! — торжественно объявила Прорва. С этими словами она посторонилась и с высокомерным прищуром оглядела мнущегося в дверях Сумрака. Две другие самки, занятые до того неторопливой беседой, привстали с подушек и, следуя ее примеру, начали придирчиво осматривать самца, приподнимая максиллы и в открытую принюхиваясь. Сумрак поспешил склониться перед ними.
— Никогда прежде мне не приходилось видеть столь прекрасных дев, — проговорил он, не осмеливаясь пока поднять головы. Темная самка встала и приблизилась к нему.
— А ты вообще-то много дев встречал? — поинтересовалась она.
— Нет, о, достойнейшая, но я не сомневаюсь…
— Вот и дальше не сомневайся, — насмешливо рыкнула она. — Как твое имя?
— Сумрак, о, прекраснейшая. Сумрак, сын Грозы.
Он глянул на нее слегка с опаской. Получилось снизу вверх… Ладно, это нормально. Все через это проходят…
— Осень, дочь Свободы, — сделав паузу, наконец, представилась самка.
— А я Солнышко. Свобода — и моя мать тоже, — не дожидаясь очереди, встряла младшая самка. Она пожирала Сумрака глазами более жадно, чем сестры, видно, молодой воин сразу приглянулся ей.
— Большая честь для меня узнать вас, — вновь склонился самец. — И еще большую вы окажете мне, если примете мои скромные дары.
С этими словами он принялся неторопливо увешивать шеи и запястья самок кристаллами и самоцветами. Некоторые ожерелья были собраны из костяных и роговых бусин, которые Сумрак выточил собственноручно, отдельные звенья состояли из драгоценных металлов, но главным условием было присутствие в каждом украшении какой-то маленькой, но вместе с тем узнаваемой частицы одного из добытых им трофеев — когтя Священной дичи, зубов гигантских ящеров, склеротикальных колец* летучих и водных монстров. Сумрак хорошо был осведомлен о том, какие именно побрякушки нравятся самкам. Когда-то он полностью обеспечивал многочисленных сестер самодельными украшениями, и успел отлично изучить даже самые требовательные женские вкусы в данной области. А вот в остальных областях он чувствовал себя менее уверенно…
Но подарки самкам явно понравились — считай, полдела было сделано. Убедившись, что самец подошел к ритуалу обмена любезностями весьма ответственно, они, не сговариваясь, приняли решение в его пользу, и, не долго думая, сами перешли в наступление.
Первой к нему потянулась Прорва.