Сумрак подумал, что, должно быть, все равно отвяжется по дороге, и в конце концов позволил особи бежать следом. И она реально быстро отстала… После чего начала пищать, как детеныш! Сумрак не выдержал, вернулся посмотреть. И, стыдно признаться, сердце его дрогнуло. Это было как младшую сестренку в беде оставить… Нет, он понимал, конечно, что глупо так рассуждать, что нельзя сравнивать самку дичи с сородичами, но… Черт! Черт! Еще раз черт! Он просто не смог бросить ее.
Ох, узнай только об этом Гроза… Да ладно, впервой, что ли, его удары терпеть?
Сумрак так и не решился ее прогнать. Пришлось думать, чем ее кормить — сама она почему-то была настолько беспомощна, что в первые же несколько суток обязательно бы погибла, окажись в лесу одна. Есть Сойэ хотела каждый день, да еще и не по разу, вообще на редкость прожорливое оказалось создание… Сумрак совсем с ней замаялся.
При этом, у него оставались здесь незавершенные дела. Неподалеку находилась еще одна стоянка уманов — по виду таких же, как те, что пленили Сойэ. Их было чуть больше, и, возможно, там бы дела пошли интереснее… Но, потерявший сосредоточенность из-за всех последних событий, охотник совершил одну нелепую ошибку, в результате чего был серьезно ранен и едва унес ноги. Как же он был сердит в тот момент на проклятую уманку! Но еще больше — на себя.
Позже, отлеживаясь в безопасном месте, он много думал о случившемся, краем глаза наблюдая за своей необычной спутницей. И она удивляла его все больше. Она не только не оставила его — в сущности, теперь совершенно для нее бесполезного, но еще и пыталась ему ПОМОЧЬ. Правда, в основном, она мельтешила вокруг, доставая своим бормотанием и необъяснимыми попытками прикоснуться. Сумрак никак не мог взять в толк, для чего она все время лезла к нему, но иногда просто сил не было ее отгонять…
А потом… Потом много еще всего произошло. Но самым странным из произошедшего был тот факт, что Сумрак начал к Сойэ привязываться. Как, очевидно, и она к нему. Но она искала защиты, а вот что их совместное времяпрепровождение могло дать самому воину?..
Сперва она придумала ему имя — просто потому, что не смогла выговорить: «Сум-рак». Он-то хотя бы называл ее так, как она сама представилась*… Впрочем, собственную новую кличку он бы уже вряд ли воспроизвел, больно что-то это было заковыристое. Наверное, означало что-то типа «Спаситель» или «Герой»? Ну, а как еще могла его величать эта слабая и глупенькая самка, обязанная ему своей маленькой жизнью?
Потом Сойэ начала перенимать его жесты. Сумрак не раз с удивлением замечал, что она даже периодически копирует его позу. Может, конечно, она делала это и инстинктивно — уманы хорошие имитаторы… Но при этом она все с большей настойчивостью стала искать с ним зрительного и тактильного контакта, а это уже беспокоило. Сумрак не мог понять, что у нее на уме. Он пытался сторониться, сопротивляться… Но она его обхитрила и сделала в конце концов то, чего не удавалось еще никому с тех пор, как Сумрак завершил обучение и пересмотрел взгляды на жизнь: отыскала его слабину…
У нее были удивительно нежные, ласковые руки; без когтей, мягкие, не приспособленные для обороны. Их прикосновения… Они не просто были приятны, они давали необъяснимое чувство уверенности и защищенности, унося куда-то прочь от этого мира. Когда Сумрак после долгих сомнений все-таки сдался на их милость, то понял, что уже никогда не будет в силах им противиться. Он словно бы снова познал теплые материнские объятия, дарующие покой и безопасность…
Лишь к самому концу путешествия они научились друг с другом говорить — при помощи пиктограмм. Придумала это, кстати, именно Сойэ — не такая уж она, видимо, была и глупая. Хотя, если честно, Сумрак бы предпочел и дальше общаться с ней при помощи жестов. Уманка завалила его вопросами, среди которых были не совсем приятные и не совсем приличные… Но он честно попытался ответить на все. А из того, что она сама рассказала, он понял лишь одно: Сойэ сильно расстраивал тот факт, что ее сородичи для яутжей являются объектом охоты. В общем-то, ее можно было понять…
И Сумрака опять подвела его многострадальная натура. Никогда он не позволял себе обидеть или даже просто огорчить самку. А эта самка еще и стала для него весьма небезразлична, хоть и принадлежала к иному виду. Относиться к Сойэ, как к другим уманам, после того, что она совершила, воин уже не мог. Он чувствовал, что глубоко обязан ей, ведь это хрупкое существо не просто скрасило его одинокие скитания, оно вернуло ему нечто крайне ценное — самого себя.
Сумрак отвел уманку к сородичам. Он поступил, как был должен. И вовремя — еще немного, и она свела бы на нет все старания Грозы.
Прощались они слишком долго. Сойэ все что-то тараторила на своем непонятном языке и цеплялась за него. Сумрак сказал лишь одно: «Я обещаю, что не убью впредь никого из твоего народа». Это было меньшее, что он мог для нее сделать.