Конечно, были Охоты. Но, во-первых, обстоятельства не позволяли отвлекаться во время них на такие мелочи, как изменения в воздухе и силе тяготения, во-вторых, большинство посещаемых планет по своим условиям были весьма далеки от идеала — то слишком холодно, то слишком сухо, а то и чрезмерно горячо… Здесь же был настоящий рай. Все-таки, в определенном смысле самкам в жизни свезло…
Поселение раскинулось к югу от долины горячих источников. Согласно карте, оно было реально очень большим, правда, скорее, не за счет количества обитателей, а за счет размеров придомовых территорий. Традиционный населенный пункт отнюдь не напоминал «ульи» космических колоний, где несчастным жителям приходилось ютиться чуть ли не друг у друга на головах. Здесь к каждому дому относился обширный участок земель, иногда даже не обнесенных забором — запахи устанавливали гораздо более четкую границу, чем физические преграды. По факту, каждое жилище представляло собой обитель более или менее многочисленного гарема. Самки редко жили поодиночке, предпочитая находиться под покровительством супруга и под защитой сестер и подруг. Часто они переходили из гарема в гарем в результате конфликтов между самцами. Последние, бывало, вели себя так, будто самки — это их собственность, хотя, на деле сами больше зависели от них. Они даже проживали во время Сезона не на собственной территории, а на самочей. Воины просто делали вид, что это и их земли тоже, однако по существу это было совсем не так. Ко всему прочему, каждый уважающий себя хозяин гарема был обязан в него вкладываться и вкладываться немало, но и тут прав на обладание материальными ценностями, перешедшими в распоряжение самок, он уже не имел и терял все, если терял гарем, постарев или ослабев по иной причине.
Сумрак двигался по ровной дороге, направляясь к центру поселения и не уставая глазеть по сторонам. Повсюду расстилались пышные сады и виднелись здания одно интереснее другого. В основном, встречались каменные постройки, но кое-где высились каркасные конструкции, и даже какие-то сооружения из дерева, скорее всего, не являющиеся основными жилищами для своих хозяев.
Не смотря на очевидную густонаселенность, улицы казались пустынными. На время Сезона общественная жизнь как будто бы замирала. Взрослые особи со всей возможной серьезностью приступали к процессу размножения, отодвигая прочие дела на второй план. Детенышей отправляли на окраину территории под присмотром молодых самок, а созревающих юнцов и вовсе изолировали во временных «лагерях», где они могли день-деньской упражняться в боевых искусствах и озорничать в свое удовольствие. Выходить наружу им строго запрещалось — не хватало еще, чтобы они по глупости и под влиянием пробуждающихся гормонов начали поглядывать на собственных сестер или докучать взрослым дамам. Контролировали молодняк все это время престарелые самки, вышедшие из репродуктивного возраста, но пока не утерявшие былой силы.
Юному Сумраку перед попаданием на отцовский корабль уже пару Сезонов как полагалось проводить по три месяца в подобном «лагере» — подростков на всякий случай отправляли туда еще до начала гона и разбирали по домам многим позже после его окончания, так как брачный период имел достаточно размытые границы. Но ему не довелось побывать там ни разу. Загадка предпочитала запирать сына в дальнем крыле и самолично следить за ним. Когда он спрашивал, что ему делать дни напролет в одиночестве, она искренне изумлялась. «Читай, — говорила она, — или практикуйся в начертании иероглифов, да чтобы не как дичь лапой накарябала выходило, а нормально! Или мастери подарки сестрам. Или возьми, вот, ножи наточи… Да уйму всего можно делать, было бы желание!» Желание у Сумрака как раз было… Но только не на то, что предлагала мать. Хотелось непонятно чего: его то манило куда-то неодолимо, то, напротив, нападала тревога, загоняющая в самый дальний угол. Он маялся, не понимая своего состояния, иногда спал по двенадцать часов, а иногда бодрствовал сутками напролет, худел и ждал лишь одного: когда же кончится запретное время, чтобы можно было вновь унестись в благоухающий сад и не появляться дома с утра до вечера…
Сумрак потряс головой, отгоняя нахлынувшие вдруг воспоминания. Все это дело прошлое, ни к чему было его ворошить. Он невольно ускорил шаг. В стороне от дороги раздалось утробное взрыкивание спаривающегося самца. Какая-то пара, не стесняясь посторонних глаз, развлекалась прямо в саду. Акт явно близился к завершению, ибо воин, овладевающий своей партнершей, уже весь трясся и выгибался, разводя жвала и обращая к небу стоны удовольствия. Сумрак, не задерживаясь, прошел мимо. Интересно, а он так же смешно выглядел, когда занимался этим?