Осмелевшие руки сомкнулись. Греза положила ладони на его грудь и медленно провела к плечам. Сумрак опустил руки еще ниже, притягивая к себе упругую попку.
Под когтями захрустело.
Самец открыл глаза и обнаружил себя судорожно вцепившимся в широкую ветку, на которой прилег отдохнуть несколько часов назад.
Н-да, правду говорят, нельзя во время гона спать на животе, не то потом придется всю постель стирать…
Это действительно был сон… Чертов сон! Самец даже взвыл от досады. Еще один из моментов в его жизни, когда не хотелось бы просыпаться.
Он сел и огляделся. Подремать удалось лишь совсем немного, перевозбужденный организм не желал расслабляться и воспринимать отдых должным образом. Казалось бы, минувшая бурная ночь должна была на время дать самцу успокоение, но нет. Реально, чем больше спариваешься, тем больше хочется.
Надо сказать, закончились последние ночные приключения неожиданно мирно — Солнышко оказалась полностью права. Не успел Сумрак как следует перевести дух после любовных утех с младшей самкой, как Прорва и в самом деле вернулась, за ней шла Осень. У Жрицы, правда, было такое выражение, будто ее только что огрели из-за угла пыльным мешком. Непонятно, о чем самки разговаривали все это время, и разговаривали ли вообще, но явственно ощущалось одно: обе пересмотрели многое в своих взглядах на молодого любовника. А вот в худшую или лучшую сторону — только предстояло выяснить… Оставшееся время «свидания» прошло вполне обычно. Сумрак постарался добросовестно удовлетворить всех трех самок; с Прорвой они больше не конфликтовали, и она позволила ему выполнять нормальную мужскую роль, однако по ее выражению было крайне сложно понять, что у нее на уме. Осень же, в своем репертуаре, искусала Сумрака в порыве страсти, а он несколько раз тяпнул ее в ответ, в общем, самка осталась довольна. Пресытившись, сестры одна за другой уснули, а Сумрак, посидев некоторое время среди них, устало поднялся и направился восвояси. Выходя из зала, он на секунду задержался, чтобы от души потереться нижней челюстью о крайнюю колонну, намеренно оставляя самкам свой запах.
Так… А что он собирался делать сегодня? Вообще, приходилось признать, что распорядок последней недели разнообразием не отличался. Сумрак вставал около полудня, иногда чуть раньше, по возможности приводил себя в порядок, охотился… Общался с Грезой. Далее шел к любовницам, у которых, в зависимости от обстоятельств, проводил от пяти до восьми часов, после чего возвращался к челноку, устранял повреждения от когтей и зубов самок и заваливался спать. Все. Блеск. Жизнь банка спермы на ножках. По совместительству, еще буфета…
Пора было привнести что-то новое. Да, вот, хотя бы, наведаться в поселение. Самец Прорвиной милостью не дошел туда в первый день, а потом, вроде как, и необходимость отпала. Но кто мешал сходить туда уже не в поисках самки, а из чистого любопытства? А потом можно было и поохотиться в ближних лесах.
Так он и порешил: сейчас он умоется, водички попьет, слегка разомнется, потом захватит простое деревянное копье — с более серьезным оружием появляться нельзя — и отправится смотреть местные достопримечательности. Хороший повод отвлечься… И не думать о Грезе.
С трудом самец признался себе, что сильно запал на эту самку. Теперь она еще и сниться ему начала, просто катастрофа… Ему было этой самки не видать еще как минимум лет десять — раньше не стоило и пытаться вызывать Серого на бой, как не стоило пытаться замахиваться на партнершу столь знатных кровей. Тем более, сама она не воспринимала его как достойного претендента, иначе бы просто не стала так вести себя. Она играла с ним, забавлялась, осознавая свою притягательность и вместе с тем недосягаемость для молодого воина. А он так слепо поддавался на ее провокации, что просто злость на самого себя брала. Чтобы не поехать умом на почве безответного чувства, Сумрак склонился к единственно верному решению: больше с Грезой просто не видеться. Уходить из лощины раньше, чем появляется она, охотиться в иных местах. Только так он мог взять под контроль ослабший разум и разбушевавшиеся чувства. Только так мог быть уверен, что сохранит свою честь и честь самки.
На дорогу ушло чуть больше часа. Сумрак продолжал пользоваться уникальной возможностью походить пешком по нормальной почве, по нормальной планете с нормальным притяжением. Еще дней двадцать — или сколько он выдержит? — этого удовольствия, и воину предстояло вернуться на клановый корабль, в свой тесный отсек, где, к слову, так и остался царить жуткий бардак. Искусственная гравитация, многоразовый воздух, постоянный давящий гул и тихая ненависть собратьев по оружию… К этому привыкали все и воспринимали как должное, но, боги, как легко оказалось буквально за несколько суток отвыкнуть!