Так и сидели дальше уже молча — каждый на своей ветке. Сидели и глядели на едва проглядывающее меж дождевых облаков солнце. Грезе пора было возвращаться в гарем, пока не хватился Серый, а Сумраку отправляться на охоту и потом к своим самкам, но оба они не могли заставить себя подняться и разойтись, до последнего оттягивая момент разлуки. Они были совсем рядом, но не смели не то что коснуться друг друга, а даже сильнее приблизиться. До Сумрака долетал тонкий аромат девственной самки, и он вожделел ее безумно, но не имел права и смотреть на нее дольше трех секунд. Грезу присутствие молодого, но уже репродуктивно активного самца будоражило не меньше. Она понимала, что это неправильно, что за ней сейчас ухаживает один из самых высокоранговых воинов, но видавший виды Серый со своим проклятым бесом, засевшим в ребрах, не вызывал у нее совершенно никакого влечения, этот же юный нахал действовал почти гипнотически…
Он думал лишь о ней. Прорва снова швыряла его в стену и ставила на колени, а ему казалось, что он с той же ненормальной для самца покорностью отдается разбушевавшейся Грезе. Осень вгоняла в его тело когти и клыки, а ему чудилось, что это Греза судорожно хватает его во время их первого слияния. Солнышко билась в его объятиях, а Сумрак видел перед собой лишь прекрасные черты такой влекущей и такой недосягаемой… возлюбленной.
— Сегодня ты был просто великолепен! — переводя дыхание, призналась Осень, приподнимаясь на локтях рядом с самцом. Сумрак не ответил. Измотанный, как и всегда, он лежал на спине и безучастно смотрел в пестрящий узорами потолок зала.
Он более не мог этого выносить. Он обманывал своих самок, обманывал Грезу, обманывал себя… Сумрак делил ложе с нелюбимыми и был вынужден изображать страсть, хотя на деле оставался лишь один незамысловатый физиологический процесс. Он хотел обладать лишь одной самкой на целом свете, но был лишен такой возможности. Даже просто признаться Грезе в своих чувствах было недостойно, так как это выглядело бы попыткой соблазнить чужую самку…
Самца раздирали противоречия. Он уже не мог с уверенностью сказать, чего на самом деле хочет. Он то пытался забыть Грезу и сосредоточиться на исполнении своих прямых мужских обязанностей, то преисполнялся решимости буквально завтра пойти и вызвать Серого на поединок с заведомо известным результатом…
Ну, хорошо, положим, он каким-то чудом и отвоевал бы Грезу. Что он, рядовой воин, мог дать самке с ее происхождением? Статус Великой Матери получали женские особи, которые на протяжении пятидесяти лет ежегодно приносили не менее четырех жизнеспособных потомков. Их кровь высоко ценилась. Греза была при своем юном возрасте всего лишь тридцать первой дочерью своей знатной прародительницы. Это означало, что Желанная производила в основном самцов. Самок от нее было мало — намеренно — и тем ценнее они были для потенциальных женихов. Так вот, что такой голодранец как Сумрак мог бы Грезе дать? Ни крова, ни защиты гарема, ни подтверждения ранга… Ни-че-го. И потому не следовало даже думать о том, чтобы бороться за нее…
А прикасаться к другим самкам, зная, что Греза никогда не будет принадлежать ему, Сумраку становилось все тяжелее…
Нет. Решено. Пора прекращать…
Сезон близился к завершению, но дожидаться его конца уже не оставалось ни терпения, ни сил. Только вот как было все это остановить? Положим, перетерпеть еще пару недель остаточное возбуждение Сумрак и смог бы, но проблема была не в том. Он не имел права уйти от самок, а сами они не желали с ним расставаться. Если бы они могли производить потомство, то, забеременев, и так немедля бы спровадили ухажера, но ожидать такого исхода по известным причинам не приходилось. Тем не менее, даже знание о бесплодии партнерш не давало Сумраку повода отказываться от них в этом году. Лишь в следующим он был волен к ним не вернуться.
Правда, был один вполне законный способ… Но он казался самцу крайне маловероятным. И, все же, что мешало попробовать?..
Простившись с самками, он поспешно двинулся к отмелям. Только на этот раз Сумрак шел не отдыхать. В его голове зрел коварный план, для воплощения которого требовалось найти еще одного участника.
Торопливый подвернулся очень кстати. Сумрак заприметил его на окраине территории холостяков, среди скалистых уступов. Судя по всему, младший воин только что проиграл бой. Он был на взводе, рассерженно меряя шагами берег и источая потоки мускуса. Вот он — идеальный кандидат! Неудовлетворенный, с напрочь отшибленными мозгами, в общем, то, что надо.
Сумрак первый поприветствовал собрата. Тот лишь неопределенно рыкнул в ответ.
— Что, день не задался? — поинтересовался старший самец, подходя и непринужденно подпирая спиной обломок скалы.
— Сезон не задался! — передразнил его Торопливый.
— Сочувствую. А у меня в этом году гарем, — с напускной небрежностью проронил Сумрак, разглядывая собственные когти.
— Да ладно! Гонишь! — вытаращился Торопливый.
— Погляди на меня внимательно.