Самец и самка беседовали. О всякой ерунде, обо всем, что в голову взбредет. Беседовали уже, наверное, больше двух часов, а темы все не кончались. Оказалось, у Грезы присутствует одна уникальная черта под названием «что вижу, то пою». Очевидно в ее голове разом роилось такое огромное количество мыслей, что не делиться периодически хотя бы одной из них, она просто не могла. Что до Сумрака, то он охотно поддерживал разговор, тем более, что неожиданные повороты, которые с поистине незаурядной логикой совершали рассуждения самки, то и дело сбивали его с толку, позволяя немного отвлечься от навязчивого желания спариться с ней.
Вот и сейчас Грезе вздумалось рассказать о взаимном родстве самок данной местности аж до седьмого колена. Перед этим она заприметила под деревом красный мох и рассказала, как любит на нем отдыхать (это весьма походило на некий намек), когда не очень сыро, но только он мажется, но зато из него делают очень стойкую экологически чистую краску. Потом она долго и подробно повествовала о том, как правильно надо окрашивать ткани (и к чему бы самцу это знать?), и как ее учила этому троюродная тетка. Как это Сумрак не представляет, что такое троюродная тетка? Так это же легко, сейчас она объяснит… И дальше пошло-поехало.
Надо сказать, у Грезы была отменная память на имена, события и даты — для самки черта вообще нехарактерная. Например, все сестры самого Сумрака страдали какой-то феноменальной забывчивостью. А у матери сильно хромала логика. У самок его временного гарема тоже с логикой было не всегда все в порядке. Короче говоря, сколь бы ни было почтительным отношение Сумрака к женскому полу, насчет его умственных способностей иллюзий он не питал. Греза в каком-то смысле явилась счастливым исключением, впрочем, и она, что называется, была не без греха. Самка хоть и говорила подчас кое-что неглупое, но речь свою совершенно не фильтровала, а также не могла вовремя остановиться.
Так вот, насчет родства…
— Послушай, а ты знаешь, кто такая Свобода? — улучив момент, Сумрак воспользовался секундной паузой. Греза повернулась к нему и недоумевающе склонила голову сперва на одну сторону, потом на другую, забавно качнув собранной в хвост гривой. В ее понимании, Сумрак не ведал элементарных вещей.
— Ты имеешь, в виду, кем она была? — переспросила она. — Ее уж лет двадцать никто не видел.
— Ну да, была. Так чем она так прославилась?
— А ты не в курсе, значит? — Греза вновь удовлетворенная своей лучшей, чем у Сумрака осведомленностью, аж заерзала на месте. — Она перегрызала мужикам глотки. В порыве нежности. Тем и прославилась. Как ты понимаешь, она не оставила много потомков. А к чему ты спросил?
Сумрак чуть заметно поежился.
— Да так, знаешь, расхожее выражение есть у наших вояк, с ней связанное, — на ходу придумал он.
— Хм, не слышала… Какое?
— Неприличное, — вывернулся самец. — Не скажу.
— Слишком ты какой-то правильный, — скривилась Греза. — Самок, поди, и то с их письменного разрешения кроешь?
Сумрак чуть с ветки не упал от подобной наглости, но вовремя выровнялся, чтобы собеседница ничего не заметила.
— Не будь я, как ты выразилась, «правильным», — медленно пророкотал он, беря предупреждающую интонацию и слегка свешиваясь над Грезой, — ты бы так легко не отделалась.
Самка снова задрала голову и скорчила ему гримасу. Сумрак «стрельнул» в ее направлении языком, Греза «стрельнула» в ответ.
— Напугал, — буркнула она.
— То-то же, — рыкнул он.
Потом они с минуту молчали. Далее Греза опять не выдержала.
— Ну, так и что бы ты сказал обо мне как о самке? — спросила она вдруг, поставив воина этим вопросом в непреодолимый тупик. Сказать было ей правду? «Ты прекрасна, ты божественна, ты неповторима! Ты не выходишь из моей головы! Я тебя хочу, хочу, ХОЧУ!!!» Ну-ну… Сделать неприступный вид и заявить, что в ней нет ничего особенного? Тоже не вариант — задавая подобный вопрос, самка явно напрашивалась на комплименты. Сумрак вновь склонился над ней, на этот раз совсем низко, понимая, что ненадолго получил добро на самое откровенное разглядывание.
— Задница маловата, а так — ничего, — выдал он наконец, готовый схлопотать по жвалам.
— Поняла. Я отъемся, — неожиданно спокойно ответила самка.
— А что бы ты сказала обо мне? — набравшись смелости, поинтересовался в свою очередь самец. — Ну просто интересно.
— Плечи узковаты, а так — ничего…
— Понял. Я подкачаюсь.
Они разом отвернулись друг от друга.