В отличие от Сенсея, чьи протоколы были упрощёнными и не требовали ничего сверхъестественного, Основатель должен был заниматься основной деятельностью в этом мире. Никаких просчётов в настройке его личности я допустить не мог.
Наконец, когда всё было завершено, я прогнал тестовую версию сознания через ментальную сеть, проверил стыковку всех параметров и передал управление над телом новому клону — с активированной личностью Основателя.
Сам же переключил своё внимание на следующее тело — на изначального Сун Хун Чая, который в данный момент находился у себя дома в Токио.
Здесь калибровка сознания заняла у меня ещё почти три недели. После чего я перешёл к следующему этапу — созданию субличностей Агентов.
С Агентами всё оказалось одновременно проще и сложнее.
Проще — потому что их роли были строго ограничены.
Сложнее — потому что требовалось точно рассчитать нагрузку на ментальную сеть, ограничить коды доступа каждого из них, не нарушая при этом общей функциональности всей системы.
Полноценно система заработала спустя три месяца после начала.
Медленно, как старый двигатель, с трудом набирающий обороты, но уже уверенно. Каждый винтик встал на своё место. Каждый клон принял задачу. Каждый узел сети — ожил.
Сенсей начал действовать первым, сразу после первого запуска. Попрощавшись со мной в тренировочный зал, где Данила с сосредоточенным лицом отрабатывал базовые телекинетические манипуляции — перемещая подвешенные в воздухе металлические сферы. Он ещё не чувствовал перегруза, но уже начал уставать. Хорошо. Сейчас самое время вмешаться.
Сенсей заговорил с ним сдержанно, но уверенно, расставляя приоритеты.
— Ты неплохо справляешься с формой, — сказал он. — Но теперь научись ощущать импульс. Не силу, не объект, а направление воли.
Он щёлкнул пальцами, и одна из сфер внезапно замерла в воздухе, вращаясь на месте.
— Попробуй не толкать, а вести. Плавно. Без рывков.
Тот кивнул, пытаясь повторить. Сенсей молча наблюдал, собирая телеметрию и формируя отчёт. Через два часа его ментальная проекция уже составляла утренний анализ для меня. Всё строго по графику. Ознакомившись со всеми данными я остался полностью доволен увиденным.
Тем временем Основатель завершил первичную настройку Птичника в моём изначальном мире. Далее он начал создание новых оболочек под агентурную сеть.
Основатель лично проверял коды доступа и ментальные калибровки, адаптировал под местные параметры. Ошибок быть не должно. Эта сеть должна будет выдерживать не только передачу данных, но и вмешательство Птичника — с возможностью экстренного отключения или перезаписи сознания в случае провала эксперимента.
А в это время Гусь находился в офисе в центре Токио, в помещении, которое я когда-то лично проектировал, ещё будучи обычным человеком.
Вокруг него — толпа: аналитики, юристы, пиарщики, проектные координаторы. Он сидел в кресле на тридцатом этаже, глядя в прозрачную голограмму с диаграммами роста капитализации. «Токийский Гусь» рос.
Быстрее, чем я рассчитывал. Делегирование собственных сознаний уже начало приносить прибыль.
Он подписал три соглашения за утро. Одно — на поставку банков биоданных, второе — с новым поставщиком логических ядер, третье — о покупке доли в стартапе, который специализировался на разработке нейросетей.
Промежутки между сделками он тратил на прямую ментальную связь с отделом разработки новых проектов, которую курировали Агенты
— Модульные оболочки для внедрения? — уточнял он. — Да, запуск через три недели. Поддержка Птичника обязательна. Полная совместимость с агентурной платформой Основателя.
Кооперация между моими оболочками постепенно набирала обороты. Моего прямого вмешательства в их дела больше не требовалось.
Я же… наблюдал. Проверял узлы. Ощущал импульсы.
Сеть работала, как часы. Сенсей учил. Основатель строил. Гусь зарабатывал.
А я… Я наконец-то мог насладиться заслуженным отдыхом и предоставить всё остальным.
Полностью уходить от дел я, разумеется, не собирался — и продолжал контролировать ситуацию в ключевые моменты. Включался в работу и принимал непосредственное участие как в делах компании, так и во всех остальных вопросах.
Но больше всего времени я проводил с Данилой — вместе с Сенсеем, контролируя его обучение.
Идея передать эстафету новому поколению казалась мне наиболее перспективной на тот момент. Особенно радовал стремительно раскрывающийся потенциал моего племянника. Он усваивал материал в разы быстрее, чем я ожидал, исходя из его прежних успехов в изучении ментала.
Если раньше он был, скажем честно, весьма средним псиоником — хотя и всё же заметно выше среднего уровня по сравнению с большинством наших местных одарённых, — то теперь, под моим руководством, из него получался отличный маг.
Под моим прямым кураторством Данила освоил все базовые знания и навыки по магии всего за год с момента начала тренировок.
Ещё год ушёл на овладение дополнительными техниками — теми, которые я изначально планировал передать только спустя время.
