– Они бы с меня с живого не слезли, откажи я им. Вчера эти Омены сломали мне два пальца на ноге, выломали зуб, который мне нарастили в Швейцарии, и испортили сауну. Хорошо, что я решил не идти в нее, а то бы гаплык мне. Ваш сыночек – Кулибин, зачем – то разобрал термодатчик, а потом снова его собрал. Но слегка подшаманив. И теперь банька больше напоминает пыточную. А выбраться из нее невозможно. Потому что при достижении температуры в этой адской камере смерти, ста градусов по цельсию, дверь блокируется намертво. И что – то мне подсказывает, что он неслучайно.
– Случайно,– подал голос Вовик.– Мне просто интересно было, как там все устроено. И пальцы вы сами сломали.
– Ладно, я сам виноват в своих бедах. Дал слово одной идиотке, что пригляжу за ее личинками. Больше не буду принимать решений на эмоциях. А вот ты, куколка, почему шляешься по коридорам, и пугаешь своим видом обывателей? Толстое привидение – это треш.
– Я ходила на процедуры,– вздохнула я.
– И зачем? – голос Седова мне не понравился. Уж слишком много участливого интереса сочилось из каждой буквы.
– Потому что к переведенным из интенсивной палаты пациентам персонал не ходит,– фыркнула я, почувствовав себя наконец человеком. – И поставьте меня уже на пол. Что вы вообще… Между прочим, я вполне могу сама себя обслуживать.
– Мам, не можешь. Ты упала. Хорошо, что дяденька Хлебушек прибежал,– поддержала мамонта моя дочь – предательница, прижавшись к наглому мерзавцу, как к спасителю.– Спасибо, Хлеб Огрович. И в туалет гостевой сегодня не ходите. Да, и завтра тоже.
– Устами младенца,– смущенно пробормотал Мамонт, как то странно косясь на Варюшу.– Я отнесу вас в палату и пойду выверну на изнанку ленивый персонал. Дети, в машину. Быстро. Пока я не передумал снова забирать вас домой.
– Не надо, персонал. Их мало они не успевают,– прошептала я, вдруг почувствовав себя счастливой. Нет, правда. Впервые за семь лет я чувствовала себя, как за каменной стеной. И дети послушались Седова сразу. Что странно. Обычно им надо повторить не менее семи раз. – И я сама дойду до палаты. Не хватало еще, чтоб мои соседки увидели…
– Ты не одна в палате? – снова взревел Глеб Егорович. Он вообще что ли не умеет нормально разговаривать?
– Вы слишком сильно меня сжали, мне больно,– простонала я, борясь с очередной волной головокружения. Только в этот раз оно оказалось странно – приятным.
– Я ж тебе говорила, Вовка, -хитренько улыбнулась Варюша и взяла за руку брата. –Мамочка, выздоравливай. Мы тебя любим. Пойдем Вовка. Дядя Хлебушек, мы будем в машине, честно.
Седов так и не выпустил меня из рук. Донес до палаты, больше не проронив ни слова.
– Глеб Егорович, можно просьбу?– прошептала я, оказавшись в кровати, под завистливые взгляды моих товарок по несчастью, разной степени побитости. Чего же ожидать от "травмы"?
– Валяй, – снова превратился в мамонта этот мерзавец.– Только одну. Что – то я устал сегодня. Рыбка золотая из меня так себе.
– Привезите мне из дома какую нибудь одежду. Ключ я вам дам. Костюм спортивный, пижамку, белье на ваше усмотрение.
– Больше некому, что ли? – недовольно пробубнил мой начальник. – Мало того, что ты Оменов на меня спихнула, так теперь я в твоих трусах рыться должен ношеных. Ты совсем рамсы то не путай. А потом, я думал, что на морских коров костюмы спортивные не шьют.
– Знаете, иногда вы кажетесь нормальным,– вздохнула я, стараясь не смотреть на заинтересованные взгляды соседок по палате.– А потом снова превращаетесь в бородавочника.
– Сегодня же переедешь в палату ВИП. Подарок от бородавочника,– хмыкнул мамонт.– И бога ради, не отдуплись тут от своей глупости. Я не вынесу твоих выродков долго.
– Обойдусь. Мне нравится местное общество. Не стоит утруждаться. А то потом вас, как оборотня будет колбасить, из-за того, что вы доброе дело совершили. Не нужны такие жертвы мне,– вредно выпалила я.– И … Не дождетесь. А если еще раз моих детей…
– Дура, – полыхнул огнем босс.
– Гоблин злобный,– не осталась в долгу.
Седов с грохотом перевернул тумбочку, стоявшую у моей кровати и захромал к двери. Ну и пусть валит.
– Ключ возьмите у Вари, у нее есть,– рявкнула я в широченную спину.
Глеб Седов
– А мы? Нам тоже надо, – господи, почему у этой девчонки такой голос? Она словно в ведро говорит, ей-богу. Звук такой же мерзкий. – У нас дома учебники. А потом, не могу же я идти в таком виде в школу. Меня подружки засмеют.
– Да не подружек ты стесняешься,– хихикнул писклявый Кулибин. Я почувствовал приближение мигрени, ставшей постоянной спутницей, с появлением в моей размеренной жизни этих двух выродков. – Петька Бакулин твоя подружка. Только он на тебя не посмотрит, хоть ты в знамя с его любимым Наруто замотайся. Потому что ты…
– Дурак,– взвилась девчонка и вцепилась в волосы своему братцу. Я откинулся на сиденьи и демонстративно уставился в окно. Пусть хоть поубивают друг – друга. Мне то что?
