«…
На этом клип закрылся.
Следующий видеофайл был посвящен Алексу-Еско фон Шеелю.
На экране открылось знакомое мне помещение. Однажды мы уже собирались здесь втроем; то есть они – Алекс-Еско и его alter ego Закруткин – там, я у монитора. С тех пор в комнате ничего не изменилось – те же нейтрально окрашенные стены, у дальней стены два кресла, между ними журнальный столик, на нем два стакана. Слева расположился Алекс-Еско.
Другое кресло пустовало.
Объектив, наплывая, подал его крупным планом.
Выдерживая паузу, Алекс-Еско фон Шеель пригубил из ближнего к нему стакана, затем поставил его на столик и поприветствовал меня. Я пожелал ему долгих лет. Шеель поблагодарил и предложил начать.
Я невольно глянул в сторону пустого кресла.
– Да, соавтор, – подтвердил барон, – уже не дождемся. Давай приступим, время-то уходит. Впрочем, в случае необходимости, дружище, я буду обращаться к тебе и от имени Толика. Ты не удивляйся. Как бы я и есть Толик. Как бы братишка тоже участвует в беседе. Мне так легче. Не возражаешь?
– Нет, – ответил я виртуальному барону. – Трущев приучил меня терпимо относиться к вашим выкрутасам. Так что если сейчас живехонький-здоровехонький Анатолий Константинович войдет в комнату, я и глазом не моргну. Охотно поздороваюсь с ним и продолжу наматывать на ус ваши так называемые воспоминания.
– Он не войдет, – вздохнул барон. – Его похоронили год назад, ты же сам застал его в гробу, так что мы уж как-нибудь втроем.
В этих словах была бездна меланхолии. Я вынужден был согласиться – трудно на свете без родного человека.
Так бывает, ребята.
Наконец Шеель предложил:
– Ну-с, приступим?.. Рекомендую начать эту главу следующими словами: «Погружение в тайну случилось в третий день июля сорок четвертого года. Все началось с незначительной суммы в двести рейхсмарок.
День выдался на редкость жарким…»
– Назначенную встречу с майором Штромбахом я проигнорировал. Ротте попытался устроить скандал, в ответ я заявил, что вообще отказываюсь от общения с этим человеком.
Боров заявил:
– Это невозможно! Может, там, на Востоке, это в порядке вещей, но здесь, в сердце рейха, не принято отказываться от данного ранее слова. Офицеру доблестного вермахта, Алекс, это не к лицу! Мой друг, желая помочь тебе, подготовил подробную справку, он сделал выписки из дела твоего отца. Он готов передать их тебе. Он очень рисковал.
– Хорошо, я пришлю человека. Штромбах обсудит с ним гонорар и в случае, если они придут к согласию, передаст ему материалы. Но вернемся к разговору о офицерской чести. Мне кажется, что приставать к невесте офицера доблестного вермахта является еще большим нарушением кодекса. Не так ли, господин Ротте?
Штурмбаннфюрер растерялся.
– Что ты имеешь в виду, Алекс?
– С сегодняшнего дня, господин Ротте, я для вас не Алекс, а господин барон. Если угодно, господин гауптман.
– Так объяснись, барон?!
Мы беседовали в машине.
