– Вам не надо думать, – предупредил я его. – Вам надо в точности выполнять наши команды.
– Я не буду ничего писать!
– Вы ставите нам условия? Это нехорошо по отношению к друзьям, которые искренне хотели помочь вам выбраться из этой грязной истории, в которой вы, как ни странно, оказались замешаны. Вспомните, например, Испанию… Или Сербию… Или Северный Кавказ, специальный батальон абвера «Бергман», «Абвергруппу 102, русских военнопленных, среди которых вы подбирали кандидатов для работы в разведке. Напомнить, как вы поступали с теми, кто отказывался?»
– Не надо, – помрачнел майор и после паузы согласился: – Хорошо, я выложу его подноготную, но предупреждаю – только в устной форме. У него этой подноготной столько, сколько вам и не снилось. Он действительно в некотором смысле стоял у истоков этого сообщества выживших из ума профессоров.
После паузы, осмелев, майор добавил:
– Он, например, до сих пор поддерживает связь со своим научным руководителем в Мюнхене.
– С господином Хаусхофером?
Штромбах кивнул, затем, поколебавшись добавил:
– Я бы хотел, чтобы вы вернули мне документ…
– В свое время, господин Штромбах, а пока вас устроит такая сумма?
Я написал цифры на салфетке.
Штромбах кивнул.
– Тогда будьте любезны расписку.
– Какая расписка, господин Шеель! Неужели вы всерьез полагаете, что я поставлю свою подпись под столь порочной бумажонкой…
Мы были готовы к такому повороту. Понятно, что одним ударом Штромбаха на лопатки не уложить. Нельзя было исключать вариант, когда с тем же рвением, с каким мы охотились на него, он начнет охоту за нами.
– Какую же форму оплаты вы предпочитаете?
– Меня устроил бы счет в банке, на который переводились бы оговоренные заранее суммы.
– В валюте?
– Естественно, – Штромбах искоса глянул на меня. – Вас устроит Ломбард Одье?
Понятно, что, играя простака, я должен изобразить удивление.
– Как вы доберетесь до Женевы, господин Штромбах? Или вы решили сыграть с нами краплеными картами?
– Нет, господин барон. У меня есть возможность побывать в Швейцарии по служебным надобностям, так что я сумею выбрать момент, чтобы заглянуть в Женеву.
– Это вы неплохо придумали, господин Штромбах. Что ж, так и поступим.
Вновь бег искажений. Когда картинка восстановилась, Шеель уже сидел на прежнем месте.
«… – Мы встретились в пансионе. Результаты обнадеживали, однако расслабляться было нельзя.
В разведке так бывает, соавтор. Успех только расширяет фронт работы. Вскрывая осиное гнездо, необходимо заранее позаботиться, чтобы не упустить ни одной из скрывающихся там тварей. В нашем деле спешить нельзя, одной удачей в таких делах не обойдешься, здесь нужна основательная подготовка и надежные помощники.
Вопрос, где их найти?
Конечно, устная договоренность со Штромбахом являлась серьезным успехом, однако мы не испытывали иллюзий. Его готовность к сотрудничеству могла оказаться хитрой уловкой – об этом нас заранее предупредила Москва. Такие прожженные вымогатели, как Штромбах, сражаются до конца. Любой ценой надо было содрать с него личину.
Что касается Майендорфа, тот назвал мое поведение «героическим», а верность долгу «безупречной».
«…я рад за тебя, Алекс. В трудную минуту ты проявил лучшие свои качества. Свидетели подтверждают, ты постоянно находился на линии огня и в схватке с гнусными негодяями, посягнувшими на нашего фюрера, вел себя более чем достойно. Пусть теперь эти мерзавцы попляшут в умелых руках дядюшки Мюллера. Он умеет обращаться с таким дерьмом. Твое поведение одобрил сам рейхсфюрер Гиммлер. Он объявил, что кровь всегда даст о себе знать. Германский дух только крепчает от испытаний, а тебе, как я убедился, его не занимать.
Теперь можно поговорить и о предложении Лееба насчет ревизии и оценки всего, что наработано в «Аненэрбе». Скоро ты получишь новое назначение. Как ты относишься к обязанностям офицера связи между вермахтом и нашей конторой на Пюклерштрассе?
Но прежде для расширения кругозора тебе придется отправиться в Мюнхен к профессору Хаусхоферу. В компании с Ротте.
Он объяснит, что к чему…»
На этом файл обрывался, но я уже был готов к этому. У меня появился опыт, и я знал к кому обратиться.
Тот же сад, та же избушка на курьих ножках – высокая крыша с крутыми шиферными скатами, под крышей бревенчатый короб, поставленный на бетонные столбы. В подвале знакомая груда социал-реалистической литературы, чуть поодаль стопки классиков в «шоколадных» обложках.
На этот раз помог Сталин. Кто бы мог подумать, что в его «Марксизме и национальном вопросе» найдется место для электронного носителя, на котором нацистское зазеркалье впервые обнажило свою неглупую и от того еще более зловещую реальность.
Николай Михайлович приветствовал меня с экрана.
Я не мог не ответить. Соскучился по ветерану, пусть даже эта очередная исповедь была, по-видимому, запрограммирована еще в его бытность на Земле. Теперь он вещал «оттуда». Согласитесь, не каждому судьба отвешивает счастливую возможность пообщаться «с тем» светом.
