– Ты не забыл меня?
– Как можно забыть человека, который дал мне путевку в жизнь?
Удивительно, боров, как все негодяи, оказался падок на лесть. Уж ему, мастеру интриги, должно быть известно, что никто и никогда за просто так льстить не будет.
Но приятно – «путевка в жизнь»!
У этого Крайзе было поразительное чутье на человеческие слабости. Он бил в самое незащищенное место.
– Где ты получил увечье, Густав?
Крайзе вкратце поведал о себе. Точь-в-точь, как было согласовано со мной и Толиком.
– В окружении, господин штурмбаннфюрер…
При переправе через Неман…
После того как добрался до своих, прошел проверку…
Так точно, господин штурмбаннфюрер, в СД, в Познани…
Списали… – он продемонстрировал Ротте искалеченную руку.
Работать могу…
Да, и на ключе тоже. В случае чего сумею повернуть тумблер левой рукой.
Да, наловчился. В окружении чему только ни научишься.
– Хорошо, Густав. Могу предложить тебе работу. Вернусь из командировки – поговорим.
– Премного благодарен, господин штурмбаннфюрер.
– Не распускай сопли, Густав! Ты же был самым активным членом местной ячейки гитлерюгенда. Кстати, как ты сумел устроиться в этот союз?
Крайзе замялся.
– Выяснилось, что моя мать – немка, господин Ротте. Из переселившихся на Украину.
– Я смотрю, ты ловкий парень, Густав. Как у тебя с образованием?
– Закончил три курса на электротехническом факультете Высшей технической школы в Берлине.
– Этого вполне достаточно, чтобы помочь рейху. Моя лаборатория занимается радиоэфиром, точнее, спецэффектами, которые возникают при прохождении радиоволн через атмосферу Земли. Ты слыхал о радиоэхе[37].
– Так точно, господин штурмбаннфюрер!
– Перестань!.. – прервал его боров. – Называй меня «господин Ротте». Что именно ты слыхал о радиоэхе?
– На тот момент, когда меня призвали в армию, я прочел все, что имело отношение к эффекту LDE. В Витебске мне попалась русская книжка, посвященная разгадыванию секрета повторных сигналов.
– И какой вывод сделали русские унтерменши?
– Они полагают, что это особого рода код, которым пользуются голоса в межпланетном пространстве.
– Они употребили термин «голоса»?
– Нет, «голос». Автор назвал его «голосом межпланетной цивилизации».
– Не так глупо для унтерменшей, – буркнул Ротте. – Когда я вернусь из командировки, мы детально поговорим на эту тему. Ступай. И, будь любезен, без всяких чинопочитаний.
Когда Густав удалился, Ротте как ни в чем не бывало продолжил:
– Прозит, Алекс!
– Прозит!
– Что касается Люцифера, его пути неисповедимы. Он бродит по Земле в самых разных обличьях. Есть множество свидетельств. Не доверять им нет оснований. Это первый тезис, который тебе следует усвоить. А второй касается упомянутого тобой информатора – ему ни в чем нельзя доверять. Этот Hundsfott[38], как говорят Советы, мать родную продаст.
– Может, и так, но он обещал подарить мне одну занятную книжицу. Угадай, какую?
– Что же здесь угадывать! Мою диссертацию.
«Умен, гад!» – подумал я, а вслух восхитился:
– Точно! Ты гений, Франц! По его словам, там много всяких тайн, а это неплохой товар. Тайны имеют спрос на рынке, надо только уметь их подать. Впрочем, меня мало интересуют тайны, меня интересует возможность выжить в том аду, который вскоре опустится на Германию. И сохранить капитал.
– А если не опустится? – тихо переспросил Ротте. – Если этот ад низвергнется на головы наших врагов? Если священный огонь испепелит всех унтерменшей, всех буржуазных плутократов и озверевших от крови большевиков?
– А если не испепелит? Впрочем, рассуждая подобным образом, мы никогда не придем к согласию. Если ты считаешь, что в твоем проекте нет и не может быть коммерческой выгоды, а исключительно адский огонь и разрушение, тогда нет смысла этим заниматься. И мы с тобой просто составим график погашения оставшейся части твоих долгов и на этом расстанемся.
Боров дал задний ход. Он ловко пользовался этим приемом – начинал вытирать шею, отдувался, искренне изображал испуг. Он всегда трусил в решающий момент.
– Ты меня неправильно понял. Я имел в виду, что в моем проекте можно отыскать выгоду, но чуть позже, когда закончится главный эксперимент. Когда рейх обретет несокрушимую мощь. Тогда можно будет поговорить об акционерном обществе, в которое войдут только надежные и влиятельные люди.
– Людвиг фон Майендорф подойдет? – не без иронии поинтересовался я.
– Без его поддержки дело застряло бы на самой нижней точке.
– А господин Хаусхофер?
– Вряд ли, – задумчиво ответил Ротте. – Кстати, мы отправляемся в Мюнхен спасать его. Это приказ самого рейхсфюрера. Профессор оказался причастен к заговору, однако вовремя спохватился, а вот его сынок Альбрехт увяз по самые уши. К сожалению, негодяй сумел улизнуть. Папаше, конечно, вряд ли известно, где прячется это дерьмо, впрочем, это дело гестапо. Наша задача – втолковать профессору, что только с фюрером Германия в силах добиться победы. Кроме того, необходимо извлечь всю переписку профессора, особенно послания, которые он получал от небезызвестного Рудольфа Гесса во время войны. Слыхал о таком?
Я кивнул.
