Перебирая труды основоположников, я обнаружил, что наиболее насыщенным содержанием оказался первый том «Капитала». Оттуда ворохом посыпались материалы, относящиеся к самым мрачным моментам в истории Третьего рейха.
Я поднял с пола первый попавшийся DVD-диск – и угадал!
«… – 28 июля 1944 года гестапо арестовало президента Германской академии по изучению и сохранению германизма, а также основателя Национального союза немцев Карла Хаусхофера. Его как потенциального заговорщика поместили в Дахау с приказом никого к профессору не допускать.
В ознаменование ареста Ротте вернул мне бо́льшую часть долга. Это была неслыханная щедрость, безусловно, санкционированная начальством. Отпраздновать День всех честных заемщиков мы решили в пансионе фрау Марты. Благо боров сам напросился.
Когда автомобиль подкатил к пансиону, оттуда выскочил Крайзе и помог Ротте с чемоданом. После небольшой дружеской пирушки мы собирались поездом отправиться в Мюнхен».
Осенью сорок четвертого в Мюнхен еще ходили поезда. Или я ошибаюсь, дружище? Ты не поленись, уточни».
«…как я ни убеждал Ротте, что путешествие на поезде было за гранью разумного риска – того и гляди, угодишь под бомбежку – штурмбаннфюрер стоял на своем. Он решительно отказывался ехать на машине.
Заметив Густава, Ротте даже глазом не моргнул, тем самым подтверждая наши самые худшие опасения – с этим карасем ухо следовало держать востро».
«…поговорили.
– Я недооценил твои возможности, Алекс. Это гипноз?
– О чем ты, Франц?
– О твоем двойнике.
– Каком двойнике?
– С которым я повстречался в парке. Может, ты прячешь его в этой комнате?
– Ты веришь в эту чепуху, Франц? Можешь заглянуть под кровать. Или в шкаф.
Ротте задумался, затем признался:
– То, во что я верю, трудно назвать чепухой.
– Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. Например, о предложении Майендорфа. Я не прочь поучаствовать в организованном тобой предприятии, но мне хотелось бы знать, чем ты занимаешься и можно ли на этом делать деньги. Другими словами, каковы коммерческие перспективы затеянного тобой дела?
– Ты рассуждаешь как стопроцентный янки. Я как-то не задумывался о коммерческих перспективах.
– Этого не может быть, Франц! Прозит!..
– Прозит.
Мы чокнулись.
– Только не надо ссылаться на страсть к картам, женщинам и прочие порочные наклонности, а также на пристрастие к Толстому и Достоевскому. Твой информатор с набережной Тирпица много поведал о тебе. Если суммировать, ты пытаешься сделать гешефт на дьяволе, не так ли?
– Осторожнее в выражениях, Алекс. Нас могут услышать.
– Кто? Люцифер?..
– Он тоже. Но сейчас меня более волнует этот малый, встретивший нас у порога. Кто он?
– Племянник фрау Марты. Появился здесь с неделю назад, может, чуть больше.
– Он зарегистрировался?
– Да. Я сразу предупредил фрау Марту, что не потерплю, если у этого парня будут проблемы с документами. Почему это тебя так интересует?
– Хороший вопрос, Алекс. Я, кажется, знаю этого парня. Как его зовут?
– Густав.
– А полнее?
Я рассердился.
– Оставь свои глупые шутки, Франц! Мы договорились работать сообща, а ты вновь начинаешь играть в секреты. Откуда мне знать, как его фамилия!
– Не сердись, Алекс. Просто я знаю этого человека.
– И что? Он тоже стопроцентный янки? Давай доставим его в ближайший полицейский участок, пусть они разберутся.
Ротте некоторое время раздумывал, потом спросил:
– Что тебе известно о Ленине?
– А-а, так это он является воплощением дьявола?
Ротте помрачнел.
– Не надо шутить с такими вещами, Алекс. Так что тебе известно о Ленине?
– Это вождь большевистской революции. Он умер в 1924 году.
– Я имею в виду другого Ленина, точнее, другое. Ленин-Клостер – город неподалеку от Бранденбурга. Это моя родина. В бытность студентом я вел в местной гимназии радиокружок. Так вот, самым сметливым моим учеником был местная достопримечательность – Густав Крайзе.
– Чем же он был так достопримечателен?
– У него русская мать. Согласись, для тихого провинциального Ленина это уже серьезный повод для сплетен. Старший Крайзе привез ее откуда из-под Одессы. Я смотрю, Густав здорово пострадал на войне?
– У него другое мнение. Рука – это пустяк, лишь бы голова была цела.
– Он, кажется, учился на радиотехническом факультете?
– Я не знаю, Франц!! И давай больше не будем отвлекаться. Прозит!
– За твое здоровье, Алекс. Русские, кажется, так празднуют очередную порцию выпивки. Кстати, они очень торопливый народ – не успеешь выпить, снова наливают. Ты хочешь споить меня, Алекс? Не выйдет. Взгляни на мои габариты. Мне нужно ведро. Послушай, нельзя ли позвать сюда этого Крайзе? Я бы хотел расспросить его. Тебе тоже будет интересно. А насчет Люцифера поговорим позже.
Я пожал плечами, вышел в коридор и, отыскав племянника, попросил его зайти ко мне в номер.
Переступив порог, Густав вытянулся в струнку и отрапортовал:
– Господин штурмбаннфюрер, отставной обер-гренадер Густав Крайзе прибыл по вашему приказанию.
– Зачем так официально? И почему «по-моему»? Тебя попросил господин Шеель.
– Так точно, господин штурмбаннфюрер.
