— Тебе стоит это обработать, — доносится голос Джастина.
Еле сдержалась, чтобы не съязвить, мол, как я сама не догадалась?
— Лея, не надо бросаться на человека, который вдвое, даже втрое сильнее тебя, — вдруг произносит этот супергерой. — Он же мог тебя очень сильно покалечить или даже убить.
— Между прочим, он мог убить и тебя!
— Мне не первый раз приходится, понимаешь? А если с тобой что-то случится… — он замолкает, начиная играть скулами, пока я непонимающе на него смотрела.
— Тебе больше не стоит ездить со мной по таким делам.
Тут я не выдерживаю.
— Да если бы не я, Джастин, ты бы сейчас был омлетом! Если ты не забыл, то это именно я спасла тебя от полета, — я снова начинаю размахивать руками.
— Ты забыла, что у меня есть паутина?
— Да ты бы не успел сообразить из-за шокового состояния, что они у тебя вообще есть!
— В прошлые разы почему-то вспоминал, — хмыкает он.
— Вот и отлично! Пусть тогда твоя паутина тебя и спасает, придурок. Разве ты не понимаешь, что я, черт возьми, переживаю за тебя? Мне не плевать на тебя и на твою жизнь. Я не хочу, чтобы ты испытывал непонятные сыворотки, от которых можно умереть или выпадал с крыш! Джастин, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — я кричала на всю машину, совершенно не контролируя свои эмоции.
Я была сейчас даже злее, чем до этого. Серьезно, я готова послать Джастина прямо сейчас.
Но не одна была на взводе.
— Это моя жизнь! Моя. Я сам выбрал эту жизнь, понятно? С самого начала я знал на что иду, и сыворотка — та вещь, которая мне необходима, чтобы бороться с такими психами, как этот урод, который снова смог сбежать. Эта слабость просто убивает меня. Мне нужна сыворотка, потому что обычных сил недостаточно.
— Ты вообще слышишь, что ты несешь? Это не комиксы, понимаешь? Вы просто с ума все сошли, определенно. Как же ты не понимаешь, что все с первого раза не получится?! Ты, блять, можешь умереть! Если это сработало на кроликах, не гарантирует стопроцентную вероятность того, что сработает на тебе.
— Я все понимаю! Но иногда надо идти на риск. Разве не по такому кодексу ты живешь? Лея Скайуокер — девушка, которая делает, что хочет и всегда рискует! — так торжественно и так противно произносит Бибер. — Я все равно это сделаю.
— Какой же ты придурок.
Джастин хватает свой рюкзак и выходит из моей машины.
— Доброй ночи, Дженна Бейл, — произносит парень, прежде чем закрыть дверцу.
— Да пошел ты! — выплевываю и сама выхожу из машины, громко хлопнув дверцей.
Он назвал меня Дженной! Почему-то мне стало так отвратительно и, в каком-то роде я возненавидела это имя. Супер, Бибер, теперь я ненавижу оба имени. Спасибо!
Даже обидно стало. Он всегда звал меня Леей. Был одним из единственных, кому было разрешено так меня называть, а теперь он и это испортил. Вот ведь мудак!
Никогда мы еще с ним так не ругались. Так противно на душе, словно я совершенно не права, но я знаю, что права. Я права, черт возьми! Такое ощущение, будто мне одной не плевать на жизнь этого идиота, который совсем головой не хочет думать.
Быстро шагаю в дом, дрожа то ли от холода, то ли от злости. Заходя, не придерживаю дверь, отчего та громко хлопает.
— Лея! — слышу мамин крик с кухни. — Ну сколько можно говорить, что надо придерживать дверь? Она же скоро просто вылетит.
Я не отвечаю, лишь разуваюсь и снимаю свою грязную куртку.
— Что с тобой случилось? — удивленно произносит папа, который оказался в прихожей.
— Ничего.
Не хотелось разговаривать с Джексоном, потому что я была на него зла.
— Лея, — требовательно произносит он своим родительским голосом.
Продолжая игнорировать, я прохожу на кухню, чем явно злю отца. Он проходит за мной.
— Кажется, я с тобой разговариваю, — произносит он, пока я, даже не здороваясь с мамой, наливаю из графина воду в стакан.
— Господи! — мама видит мой внешний вид: ссадина на лице и грязные пыльные джинсы. — Что случилось?
— Я вот пытаюсь выяснить, но она почему-то не желает разговаривать.
Мама подходит ко мне, рассматривая подбородок, и когда тянет руку, я нервно одергиваюсь, сделав несколько шагов в сторону от нее.
— Надо обработать, — произносит она, пока Джексон пилит меня взглядом.
— Сама знаю, — допиваю воду и ставлю стакан на тумбу, собираясь уйти к себе в комнату.
Папа не дает сделать мне и шагу, преграждая путь. Взгляд его становится суровым, а руки он складывает на груди. Редко можно было встретить его в таком виде, если только сильно разозлить и, видимо, у меня это получилось сделать. Что ж, я тоже очень зла на него, поэтому тоже складываю руки на груди, с вызовом, смотря ему в глаза.
— Что тут происходит? — мама тоже начинала злиться. — Вы двое, быстро объяснитесь.
— Мне просто интересно, где была наша дочь и что с ее одеждой и лицом? — дергает правой бровью Джексон.
— А мне интересно, когда мой отец успел сойти с ума? — хмыкаю, играя скулами, прямо как Джастин, когда он сидел в моей машине.
И снова я о нем вспомнила.
Черт.
Вот же сукин сын.
— С каких пор ты позволяешь себе так разговаривать со своим отцом? — мама снова стала той беспринципной Мией Бейл, которой её все знали.
