Кофе сейчас прольется, остаются секунды, ведь чашка едет по столу и наклоняется все больше. Что-то поднимается из этой чашки – и этого не должно быть в родном доме. Это – враг, убийца, уничтожитель всего, что ей дорого и важно. Нужно вырваться и отсюда, потому что страшно и мучительно видеть родной дом, но при этом не помнить, кто ты и как твое имя… Как же страшна была сейчас родная кухня, вдруг ставшая адом.
Нужно переставлять негнущиеся, будто совсем чужие ноги, пытаться отойти отсюда в сторону, но мешает головокружение – будто под ногами бездна. Или не бездна, а просто перевернутый, опрокинутый навзничь город. По нему бредут, обнявшись, беловолосая девушка и парень в рубашке, которая кажется чуть сероватой по сравнению с волосами его спутницы.
Как странно было сейчас видеть себя со стороны, и Тая с усилием пыталась догнать этих двух, которые шли впереди. Со спины так хорошо видно, как девушка радостно заглядывает в лицо парня, как охотно смеется над его шутками.
– Не иди с ним, не верь… – вдруг захотелось кричать ей в спину, чтобы она обернулась и услышала. Нужно окликнуть ее по имени, вспомнить его, но имя потерялось в памяти, растворилось и исчезло. – Не верь ему, он предаст тебя, и ты будешь гибнуть! Стой, глупая, остановись…
Но девушка, так и не названная по имени, не слышит, продолжая беззаботно смеяться и идти рядом со своим спутником. Парень подхватывает ее на руки и начинает кружить над опрокинутым небом, и белые волосы ее развеваются, как крылья подстреленного лебедя…
– Что-то случилось? – раздается знакомый голос над ухом.
Тая вздрагивает и поднимает голову. Нет, это не Макс, но этот голос смутно ей очень знаком.
Вокруг теперь кабинет в башне отца, но не безжизненный и пустой музей, где тиканье часов такое печальное и одинокое, а наполненный жизнью и голосами.
– Эмилия, что-то случилось? – обеспокоенно повторяет молодой мужчина, профилем смутно напоминающий Макса. – Вы не должны так нервничать, совершенно нет причин…
– Зачем меня успокаивать как ребенка, Борис? – отрывисто бросает молодая черноволосая женщина, обеспокоенно выглядывая из окна башни. – Неявь трясет, суперлуние такое, какого никогда еще не было. Демон очень сильный идет. Почему Вальтер сам не пришел?
– Вальтер Эдуардович очень занят последние дни… новые исследования по неяви, заканчивает научный труд, – Борис Громов произносит это с благоговейным уважением. – Я как раз по этому поводу пришел. Мне передали, что у Вальтера Эдуардовича какой-то новый план, есть мысли встретить демона в Москве. Там можно развернуть большие силы защитников…
– В Москве? – Эмилия Темнич недоуменно пожимает плечами. – Не ожидала от Вальтера такой оригинальности. Вообще-то в Москве труднее всего: явь там не слишком подходящая для битвы. А кто тебе передал-то? Линники или Диканские?
– Сам Вальтер Эдуардович и передал, – отвечает Борис Громов. – Он уже в Москве, ждет вас на Лялиной площади.
– Ладно, потом сама у него выясню, что это за новые планы накануне битвы, в которые он не посвящает меня, – раздраженно ответила Эмилия. – У тебя что-то еще, Борис?
– Ну что вы, – с почти незаметным сарказмом отвечает тот. – Не смею более задерживать вас и покорнейше откланиваюсь…
– Терпеть его не могу, – вполголоса бормочет Эмилия, когда Громов выходит из башни. – Глаза какие-то неприятные, зачем только Вальтер его помощником взял, лучше бы среди неофитов поискал… Да что же Танька так кричит-то?!
Вопрос был адресован к крохотному свертку, в котором заходилась криком маленькая черноволосая девочка.
–
И вот перед мысленным взором проносятся самые страшные минуты. Уже Москва, заполненная темнотой и ночными огнями, огромный оранжевый диск луны выглядывает из-за крыш вдалеке. Растерянная женщина с ребенком на руках стоит посреди перекрестка на площади, озирается и что-то ищет взглядом.
Правителя Братства к тому моменту уже нет – нет и армии защитных демонов Темничей, нет их служебников, а ужас уже на подступах со всех сторон.
Люди ощущают приступ внезапной паники и страха – разбегаются пешеходы, и вот одна из проезжающих мимо машин резко тормозит, а водитель, схватившись за голову и бросив свой автомобиль, бежит прочь.
