Демон пошевелился, но лица уловить было невозможно: как ни силилась Тая понять, кто или что перед ней, черты сразу менялись, становясь другими. Не человек, не зверь…
– Ты не можешь меня убить, демон, – она старалась говорить все тем же чужим голосом, не допуская ни тени колебаний или сомнения. – Я хочу знать почему. Или получишь последний удар.
–
– Почему не можешь?! Отвечай мне!!!
–
Этот голос был ужасен и невыносим: он вибрировал на низких частотах, будто внутри головы сверлили дрелью. Зато произошло немыслимое – демон ответил на вопрос, что демонофизика считала заведомо невозможным.
– Что за порог? Почему я недосягаема для тебя? Ну?!
–
– Отлично! – Тая зашлась нервным смехом, все еще держа в замахе меч. – Тебе неясно, а вот мне все ясно. Ты собирался держать меня в бесконечном ужасе, чтобы я не поняла и не догадалась о твоей слабости передо мной. Итак, я помню из курса демонофизики: если демон не уничтожил некроманта, то происходит наоборот. Я уничтожаю тебя и превращаю во что-то, что будет служить мне. Из демона пятого легиона выйдет немало служебников, угадала?
–
Из черной мглы на нее вдруг глянули два глаза: и сразу вспомнился взгляд Оськи. Нет, не человеческие глаза, люди никогда так не смотрят. Да и цвет глаз уловить невозможно, слишком он быстро менялся, пробегая за секунду весь спектр.
–
– Это твой настоящий облик?
Черная мгла затряслась. От смеха, злости?
Тая занесла меч выше, напрягла руки и… опустила.
– Что, хочется тебе жить, да?
–
– Значит, не хочешь. Какая может быть альтернатива? Отвечай мне!
–
– Какой договор, например? Я могу потребовать выполнения условий взамен твоей жизни или что там у тебя вместо нее?
Молчание было согласием.
– Тогда сейчас же верни душу моему отцу, Вальтеру Темничу, и жизнь моей матери, которую ты убил! А в обмен я не трону тебя. Вот тебе договор, мерзавец.
–
– Не убивал он, поверю я тебе, как же, – Тая прищурилась, но потом вспомнилась давняя фраза тети Веры о том, что демоны не лгут и не предают. В том, что не предают – достаточно было вспомнить Оську. – А отцу моему вернуть душу, значит, возможно, – чуть сбавив ярость, полуутвердительно сказала она. – Тогда возвращай, и будет тебе договор.
–
Требовать чего-то еще очень хотелось. Например, потребовать, чтобы демон растерзал Макса, уничтожил предателя, но Тая вовремя сдержалась, не произнеся этих слов. Может быть, потому, что очень не хотелось ей быть хоть в чем-то похожей на Громовых.
– Ах, равноценный тебе нужен обмен. Тогда я хочу, чтобы…
Черная тень за занавеской едва заметно качнулась в ожидании. Тая тяжело дышала, перебирая в памяти то условие, что может подойти, но, кроме Макса и его предательства, в голову не приходило ничего.
– Ну, тогда люби меня вечно – вот тебе другое условие, – вдруг сказала она с сарказмом и яростью. – Теперь равноценно?
–
– Да! Люби! Как парень любит девушку – понимаешь? Будь моим парнем и никогда не смей меня предавать! Равноценно или опять условие неженке из пятого легиона не подходит, а? – Тая снова не узнавала собственный голос, настолько едкий, будто желала сорвать свою злость на Громова на этом потустороннем существе. – Я спрашиваю – равноценно?!
–
– Так заключай, хватит болтовни!
–
– Таисия… Но все зовут меня просто Тася. Или Тая.
–
– Какая тебе разница, убийца?!
–
– А ты на меня посмотри, и поймешь. Любимая шутка в моей школе, что меня нельзя держать в тепле, иначе растаю, как горстка снега. Устроит такой ответ?
–
Очень трудно разговаривать с пустотой, которая явилась, чтобы забрать твою жизнь.
– Мне семнадцать, и ты это знаешь, раз пришел меня уничтожить!.. К чему эти расспросы, какого черта?! – Тая топнула ногой, снова сделав движение, будто заносит меч.
