–
– Без разницы мне твое воплощение, тварь! Выполни главное – верни душу моему несчастному отцу! Пусть он станет прежним, как до битвы с тобой или с кем-то там из вас, я не знаю! Когда, когда ты это сделаешь?!
–
– Да, заключаю! И только попробуй нарушить наш договор и меня обмануть! А теперь – убирайся в свой Мрак…
–
Впрочем, никакой кухни уже не было – оранжевое солнце осталось, а кухня таяла медленно, как будто один за другим на нее падали бесконечные слои тюлевых занавесок. Потом перед глазами оказалась острая серая скала на фоне такого же серого неподвижного неба, и Тая долго разглядывала ее, пока не поняла, что смотрит на отколотый кусок бетона на пыльном полу.
«Я все еще в этом проклятом месте, в пансионате… хотя он вполне реальный», – Тая попыталась подняться.
Тело так обессилело, что пошевелились только пальцы рук и одна нога, которая резко и конвульсивно дернулась и тут же получила ссадину от куска арматуры. Лицо казалось покрытым плотной маской, губы горели. Кашляя от пыли, Тая делала все новые попытки пошевелиться, но после выброса ярости и злости тело казалось выпитым до дна, беспомощным и слабым.
Странно, вроде все закончилось, но вокруг почему-то все равно не было тишины. Если все происходящее не приснилось, то она жива, и она победила страшную тварь. Хотя кого можно назвать страшной тварью – Макса или тот сгусток Мрака, с которым она только что вела странный разговор?..
Голову поднять все-таки получилось: глаза слепило закатное солнце, на фоне которого двигались силуэты.
Тая вдруг поняла, что бой не закончился – он продолжается уже в яви и уже без демона, который к ней приходил. Напрягая зрение, она силилась рассмотреть, но видела только мелькание огненных сполохов и четырех разъяренных огней.
– Ося, сейчас-то ты с кем бьешься… – Тая, воззвав к своему защитному демону, вдруг осознала и поняла: бьется Османтус сейчас по ее же приказу.
«Уничтожить того, из-за кого погибли ее родители» – но ведь она не назвала его имя, а Османтус его отлично знал.
Профессор Громов стоял в лучах закатного солнца, которое светило ему в спину, лицо его было перекошено от изумления или ярости. Дежурные демоны Громовых сейчас не справлялись с осатаневшим Османтусом, который рвал их на части, все ближе подбираясь к самому профессору. С каждым ударом Османтус слабел, теряя в размерах, становился тусклее его огненный силуэт. Захватывая охапки сосен, вырывая их с корнем, он швырял ими в некроманта, и воздушная стена, которую ставили служебники профессора, слабела с каждой секундой под напором демона Темничей.
– Ося, стой… – прошептала Тая, не в силах кричать. – Не смей убивать…
В этот момент на голову ей посыпалась штукатурка с потолка, а стены вокруг затряслись.
Ощутив, что теряет силы, последний удар профессор Громов направил на белую, лежащую на полу посреди пыли и бетона. Обрушить ей на голову весь второй этаж, раздавить и уничтожить ненавистную девчонку, которую он так уверенно вел к неверию в собственные силы. А теперь в себя не верил он сам, не понимая, как она выжила.
Даже куски бетона сейчас падали мимо проклятой наследницы Темничей, рядом в миллиметре и все-таки не задевая ее, будто у нее невесть откуда появился иммунитет против служебников. Уже гаснущий силуэт Османтуса нанес последний удар: второй этаж пансионата сорвался и фигура профессора утонула под бетонным завалом.
Потом надолго наступила тишина. Пансионата больше не было – руины возникли посреди поваленного леса, будто здесь произошла природная катастрофа.
Тая лежала неподвижно, не плакала, просто смотрела в бетонный пол, вспоминая все произошедшее. Казалось, что за последние часы она пережила целый год, настолько растянулось время.
Еще постоянно казалось, что кто-то беззвучно плачет или же что-то говорит. Чудились голоса и далекие шаги по всей этой дикой смеси разрушенного бетона и размолотого в щепки леса, но потом все замолкало.
Когда стало совсем темно, вдали все-таки послышались настоящие, а не призрачные шаги.
– А я говорю, тут она! – возмущался голос Ирки Елесиной. – Раз сюда ее личный защитный демон ведет – значит, она жива и где-то здесь. Еще некроманты называются, ничего найти не могут. Эти четыре идиота – я их хорошо знаю, так что хватит тормозить!
