Супермаркет полностью

Брита уходит, Диана кричит ему вслед.

Диана: Это моя страна, пидарас! Я такая же, как и ты! Такая же, слышишь!!!

Брита бежит на улицу, Диана поправляет юбку. Надевает майку, когда входит задыхающийся и раскрасневшийся Лео.

Лео: Не могу его найти. Везде пересмотрел. Может, он ушел домой…

Лео смотрит вокруг себя.

Лео: Где Брита?

Лео видит, что его дочь полураздета.

Лео: Диана, что здесь происходит?

Диана вдруг начинает судорожно рыдать.

Диана: Папа, папочка, папуля мой….

Диана бросается в объятия отца. Рыдает и едва понятно говорит.

Диана: Было страшно. Страшно! Он сказал, чтобы я расстегнулась, что мне будет легче. Раздел меня… Потом вдруг вскочил на меня… Папа, он такой сильный, сильнее, чем я…

Лео крепко обнимает свою дочь.

Лео: Дитя мое. Почему ты так страшно врешь?

Диана отталкивает отца.

Диана: А ты бы мне поверил, если бы я тебе сказала, что Майер постоянно склонял меня вступить с ним в связь, внизу, в магазине, среди подушек и шариков для гандбола…?!

Лео: Значит, ты воруешь шарики и подкладываешь их мне. Зачем, Диана? Зачем?

Диана: Хороший вопрос. Зачем, папа?

Диана надевает туфли и торопливо уходит.

Лео: Что с тобой, девочка?

Диана: Как и всегда. Ничего.

Диана выходит из кабинета. Кричит отцу.

Диана: Поужинаю сама. Не пойду никуда. Буду смотреть телек.

Диана закрывает за собой дверь. Лео, кто знает, в который раз, садится, глубоко вздыхает. Достает из кармана носовой платок. Берет телефон, прикрывает трубку платком, набирает номер.

Лео: Госпожа Майер? Это анонимный звонок. Ваш муж вам изменяет. С учительницей физкультуры. Да, это правда. Я знаю, что вы подозревали. Они делают это внизу, в магазине, каждый день, среди подушек и шариков для гандбола… Не надо плакать. Скажите это смело. Одна пуля на двоих.

Лео кладет трубку. Сцена медленно погружается в темноту. Затем один луч, какой-то рентгеновский луч освещает злого Лео. Он громко смеется. Затем на сцене наступает полное

Затемнение.

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

XXIII

Кабинет директора, в немЛео. Окна оклеены бумагой и газетами. Свет с улицы не проникает. Слышно только, как бегут дети и свистит коллега Мюллер.

Коллега Мюллер: (запись) Начали, упражнение! Распевка. Сегодня репетируем «Strangers in the night». Без разговоров, приказ директора. Чтобы обновить программу выступления. Начали!

Дети нехотя, но красиво поют. Директор же — в глубоком отчаянии. Он разбит, глаза полны слез. Звонит телефон.

Лео: Шварц. Госпожа Майер, я только что о вас подумал. Что скажете, если я приглашу вас и вашего супруга к нам на ужин? Познакомим наших детей, может, они смогут подружиться…? Понимаю. Вы заняты. Да. Нет, ничего страшного. Когда-нибудь в другой раз… Понимаю. Вы постоянно заняты… Все понимаю. А зачем вы звонили?.. По ошибке. Ну тогда… До свидания, госпожа Майер. Всего доброго.

Лео кладет трубку. Коллега Майер появляется в дверях. Дети поют дальше. Песня заканчивается, они начинают ее снова.

Коллега Майер: Доброе утро, господин директор…

Лео: Коллега Майер, это вы! Я как раз о вас думал. Может, вы и коллега согласитесь прийти к нам на ужин. Холодное вино, легкие закуски…

Коллега Майер: Коллега? Какая коллега?

Лео: Все, что я хочу вам сказать, коллега Майер, это то, что я вас очень хорошо понимаю. Вашей ситуации не позавидуешь, и я вас полностью понимаю. С одной стороны обязанности семьянина, с другой — любовь и очень глубокие чувства…

Коллега Майер: Шварц, я боюсь, что не понимаю, о чем вы говорите.

Лео: Перестаньте, дорогой мой, мы же не дети. Впрочем, о ваших отношениях и дети знают.

Коллега Майер: Не существует никаких отношений, господин директор. Вы что-то перепутали. Я — серьезный человек. Католик. Для меня семья — это все. А сейчас извините. Я спешу на урок. Я зашел к вам, только чтобы вас поприветствовать.

Коллега Мюллер: (за кулисами) Хорошо, достаточно. Одеваться.