И тут я даю ему по морде, со мной такое впервые, но самое странное, что он начинает дико ржать. Я убегаю обратно в класс, домашку по английскому я так и не успела, но мне уже все равно, бедная Катка, каково ей будет, когда она узнает про ролик?
K Наверное, впервые в жизни я себе на видео не кажусь отвратительной и толстой. Я пересмотрела его три раза подряд, тот парень отрезал «слониху», и ролик прикольно смонтирован, но главное, я не выгляжу на нем тупо. Даже не верится, может, выложу у себя – такой он крутой, мне уже три человека с утра сказали, что это супер.
Даже Дениса, а она из наших классных королев больше всего меня ненавидит, потому что когда-то хотела встречаться с моим братом и думала, что дружить со мной выгодно, раз у меня брат в девятом, но потом Ондра ей сказал, что не будет с ней встречаться, с тех пор она меня возненавидела. И мальчишки из класса, которые обычно только отбирают у меня книгу, чтобы куда-нибудь зашвырнуть или спрятать, сказали, что я крутая, а когда я утром вошла в класс – тогда я еще ничего не знала, – они смотрели на меня по-другому. Конечно, не все, но многие из тех, которые до сих пор надо мной только смеялись или просили списать домашку. Такое ощущение, что я бы могла сегодня после школы даже пойти с ними гулять, я представляю себе, как мы сидим на лавочке где-нибудь во дворе и все смеются над моей шуткой, но я же начала читать новую прекрасную книгу, так что, пожалуй, все равно с ними не пойду.
То есть пока что меня никто и не звал. К тому же нужно вернуть телефон тому парню, видимо, его зовут Франта, и я уже обещала Петру встретиться после школы. Значит, почитать не получится, но с телефоном я быстро разберусь, а потом наконец-то буду читать. Ох нет, сегодня же у меня теннис… Настроение у меня сразу портится: почему ни дня нельзя пожить спокойно?
Пока я размышляю обо всем этом, математика заканчивается, и нам нужно перейти в другой класс на чешский. А в коридоре возле лестницы стоят мой ужасный братец и Матей. Я, конечно, к ним не подхожу, но смотрю на Матея и снова вспоминаю про теннис: ведь последний раз мы виделись перед теннисом. В следующем году он перейдет в старшую школу, и я буду видеть его очень редко, может, они вообще будут учиться с моим братом порознь и перестанут дружить. Надо что-то предпринять, пока он еще тут, но впереди почти целый учебный год, и когда я похудею, а это случится уже скоро, я начну с ним разговаривать. А сейчас все равно поговорить не получится, ведь там мой брат.
И пока я так украдкой на него поглядываю, Матей вдруг машет мне рукой и подзывает к ним, но я не пойду, я качаю головой и тоже машу в ответ, типа привет, всё ок. Но всё совсем не ок, надо было подойти, какая же я нелепая и всегда буду нелепой, я никогда не похудею и со мной никогда не захочет встречаться парень вроде Матея, и ролик тоже нелепый, никто со мной из-за него не начнет дружить. И снова я мечтаю только о том, чтобы оказаться где-нибудь в тишине с книгой и ни о чем не думать, но тут Матей кричит мне:
– Я тебя видел, это было супер!
А второй друг брата показывает мне большой палец, и я чувствую, что краснею, вечно у меня эти пятна выступают на щеках, и кричу:
– Спасибо!
Правда, прозвучало это как какой-то мышиный писк, не знаю, в общем, ужасно прозвучало, и вот я поворачиваюсь и иду на чешский и чувствую себя ужасно и прекрасно одновременно… «Я тебя видел, это было супер».
Весь чешский я мечтаю о том, как подхожу к Матею и мы начинаем разговаривать, а потом он говорит: «С тобой так классно разговаривать, пойдем гулять после школы». Мы идем гулять на речку и там целуемся, но тут учительница мне делает замечание, потому что я понятия не имею, что мы делаем, а наша чешка очень противная и совсем меня не любит, хотя я столько читаю, могла бы это ценить.
Но, несмотря на замечание в дневнике и пусть даже у меня сегодня теннис, все равно день просто отличный.
П У нас в школе запрещены телефоны, точнее, их надо оставлять в запертом шкафчике, так что я обычно даже не беру с собой телефон – и до обеда ни о чем не подозреваю. Я жду себе Катку у ее дома, там ни клочка тени, и мне так жарко в одной футболке, что сразу ясно: так я точно не простужусь. Что бы такого съесть испорченного, раз так? Однажды я выпил скисшее молоко, и меня тут же вырвало. Да, но мне-то нужно придумать что-то, чтобы не вытошнить это сразу.
Хотя можно выпить скисшее молоко за день до отъезда, пусть родители увидят, что меня рвет и так ехать нельзя. Что ж, неплохая идея, правда, меня уже заранее от нее тошнит.
Наконец приходит Катка, ей нужно зайти домой за теннисной ракеткой, а потом мы можем идти.
– Но куда?
– Наверное, в Милину школу, где ему еще учиться?
– Но уже три, он, скорее всего, давно дома.
– Может, он остается на продленке. Ну, или хотя бы выясним, как его зовут.