– Ну конечно, поедем куда-нибудь, где есть кровати, легко. Вы собираетесь вломиться в чужой дом или как? – кипятится Катка.
– Я думал поехать к моей тете в Стражек, потому что у нее два дома и один стоит пустой, – говорит Петр.
– А он стоит отдельно? – спрашивает Франта.
– Нет, он на том же участке, что и второй дом. Но я думал прокрасться туда ночью.
– Ну конечно, и никто потом не заметит, что в доме кто-то есть.
– Тетя точно нет, она плохо видит, я собирался там скрываться.
– Но теперь так не пойдет, нас же четверо, она нас точно заметит. Или кто-нибудь из соседей. Нужно найти что-то не в деревне.
– Стоп, как это четверо? Нас не четверо, и я вообще надеюсь, что вы бросите эту затею, – говорит Катка.
Но у меня есть идея получше. На летних каникулах мы с родителями ездили в горы, жили в пансионе, там была красивая горная речка, и место смешно называлось, какое-то птичье название… Точно, вспомнила! Совиная гора или как-то так, но точно что-то с совой. А если подняться на холм за этим пансионом, там уже заканчивалась деревня, а за деревней располагался старый заброшенный летний лагерь с домиками и двумя большими зданиями, где, видимо, было что-то типа столовой и умывальных комнат. Лагерь этот выглядел так, словно там еще вчера кто-то был, как будто вчера наступил конец света и люди просто оттуда испарились, например там была столовая со столами и стульчиками. А в окнах, которые, правда, были все разбиты, на ветру развевались занавески. В домиках сохранились даже матрасы, а на кроватях были вырезаны надписи типа «я люблю Ленку» или «В + П» или «Я убью тебя, Краб» и всякие картинки, и, когда мы уходили, ветер хлопал дверями. Очень крутое место, но маме там не понравилось, она сказала, что мне одной туда нельзя. А жаль, потому что мне хотелось его как следует обследовать. Так что было бы здорово теперь туда вернуться и всё облазить.
Я им об этом рассказываю, то есть не о том, что лагерь выглядит так, будто там вчера внезапно все вымерли, а просто что это подходящее место для наших целей.
– Кровати, да еще с матрасами, ну просто отлично. – Франта снова смеется.
– Я иду домой, без толку с вами спорить, – говорит Катка.
Но Петр ее останавливает:
– Поехали с нами, без тебя будет не так классно.
– Ага, – поддакиваю я. Не уверена, что без Катки будет не так классно, мне просто не терпится поехать в это суперместо и наконец-то там всё облазить, но я понимаю, что, если хочешь кого-то уговорить, нужно что-то такое говорить.
– Поехали, а то мелкий будет каждую ночь плакать, – говорит Франта.
– Плакать будешь ты, – говорит ему Петр, но мы все слышим в его голосе страх.
А Катке, похоже, не до шуток.
– Перестаньте, пожалуйста, реально!
Никто из нас троих ничего не отвечает, тогда Катка поворачивается и уходит. Мы переглядываемся, но молчим, даже не окликаем ее.
– Так что нам нужно взять с собой? – через некоторое время говорит Петр. – У вас есть спальники?
K Я выбираюсь из зарослей на дорожку и иду на автобусную остановку. Сейчас я должна бы пойти к родителям Милы и Петра и, видимо, Франты и рассказать им всё, потому что вдруг с ними что-нибудь случится, а я знала об их планах и никого не предупредила. Но когда я представляю, что мне придется пойти к незнакомым людям и такое им рассказывать, я сразу понимаю, что никогда этого не сделаю. И все равно я бы не смогла: ведь, хотя Мила, Петр, да и Франта – странноватые, все-таки они мои друзья. Вот до чего я дошла: такие у меня теперь друзья. Ну а как, если я и сама странная, правда, не настолько, чтобы думать, что убежать из дома – это лучший выход, если не хочешь ехать в лесную школу.
Пока я размышляю о том, как мне предотвратить их побег, но при этом не оказаться предательницей, я вдруг вижу на остановке Матея, он сидит на спинке лавочки, уткнувшись в телефон. Вот теперь я могу к нему подойти – не могу, а должна, и, переходя улицу, я представляю, как он обрадуется, увидев меня, как я сяду рядом, он обнимет меня за плечи, а потом мы поцелуемся, и он скажет: «Катка, я всегда знал, что ты классная». Жалко, что я редко представляю себе наш конкретный разговор и, когда подхожу, не могу придумать ничего другого, кроме «привет».
– Привет, – говорит Матей и дальше пишет что-то в телефоне. Он улыбается, а потом поднимает голову.
– Что такое?
– Ничего, – говорю я.
Я роюсь в рюкзаке и ищу книгу, не знаю, что еще делать, открываю книгу, но читать, само собой, не могу, слишком волнуюсь, ну скажи же что-нибудь, что угодно, или сядь рядом, спокойно, мы просто ждем автобус, говорю я сама себе.
В конце концов я сажусь на самый краешек скамейки, но не на спинку, и делаю вид, что читаю. Наверняка я опять покраснела. Зачем я к нему подошла? Я украдкой поглядываю на него, чтобы он не заметил, но тут он резко встает, я даже вздрагиваю от неожиданности.
К нам подходит девушка, я ее не знаю, но она худая и с красивыми ногами, она здоровается с Матеем, и они целуют друг друга в щеку.
– Ну что, идем?
Матей говорит «да», а потом поворачивается ко мне:
– Ну пока.
Они уходят, держась за руки, и я слышу, как она спрашивает:
– Кто это?