Тут дунул ветер и раздался какой-то грохот – мы сначала пугаемся, но потом понимаем, что это на сквозняке хлопают двери домиков.
– Я здесь спать не буду ни за что, – говорит Петр.
За моей спиной наконец-то появляется Мила.
– Мила, ты реально с дуба рухнула! – набрасывается на нее Катка. – Почему ты нам сразу не сказала, что тут все так мерзко?
Мила молчит.
– Что такое? – спрашивает Катка.
– Мне кажется, что тут норм, – говорю я тогда. – В домиках сухо. И вообще.
– Эй, с вами что-то случилось по дороге?
Сначала я хочу посмотреть на Милу, как она отреагирует, но тут же понимаю, что не стоит этого делать, и говорю:
– Нет, ничего, а с вами?
Только тогда я смотрю на Милу, а она смотрит на меня и, кажется, рада, что я ничего не сказал.
– Нет, – говорит Петр.
– У нас случилось. Украли спальники, – говорит Катка. – Это я во всем виновата.
Я бы с радостью уступил бы ей свой, ведь она девочка, но не могу, из-за ног. Я даже Миле бы свой спальник не уступил. Ну, или Миле, может, и уступил бы.
Мила возвращается в домик, а Катка идет за ней.
Снова дует ветер и раздается хлопанье дверей.
– Я здесь не буду спать, – говорит Петр. – Я ухожу.
– Да? И как же? Через этот лес или вон тот?
Вокруг лагеря сплошные леса.
– Успокойся, мы будем в домике все вчетвером, подставим стул под дверь или что-то в этом роде, чтобы никто не мог войти.
– Но я не людей боюсь. То, чего я боюсь, точно не остановится перед запертой дверью, – говорит Петр.
Мне почему-то вспоминается тот его рисунок с женщиной с растекшимся глазом. Двери хлопают на ветру, я смотрю на Петра, он выглядит как девчонка и, похоже, вот-вот заплачет. Вся эта история затевалась из-за него, а сам он, видимо, предпочел бы сейчас убежать домой.
– Давайте разведем костер, пошли за хворостом, – предлагаю я, и мы отправляемся на опушку леса собирать хворост. Петр все время оглядывается по сторонам, если бы не это, я бы в жизни до такого не додумался, не знаю, почему мне порой приходят в голову подобные вещи, но так бывает, и в тот момент мне кажется, что это лучшая идея на свете.
К – Не сердись, – говорю я Миле, когда вижу, что она обиделась. – Да, тут довольно гадко, я, видимо, ожидала чего-то другого, но не страшно, – добавляю я, а сама думаю, что надо было остаться дома и читать. Что я тут буду делать, думаю я, зачем я сюда притащилась, может, еще не поздно вернуться домой, вдруг будет какой-нибудь вечерний автобус до города, Петр наверняка поехал бы тоже.
– Мила, ты хочешь домой? Мы еще можем уехать.
Но Мила не реагирует, повернулась ко мне спиной, лица ее мне не видно, может, она спит или снова думает о своем. На одной кровати написано «Ф + П», и вообще все исписано, я глянула на Милу, она лежит не шелохнется. Тогда я достаю из рюкзака карандаш, выбираю пустой кусочек и пишу с нажимом «М + К» – в смысле «Матей плюс Катка», а потом начинаю распаковывать вещи, нужно же приготовить какой-то ужин, посмотреть, что у кого есть с собой, и так далее.
– Мила, какая у тебя еда с собой?
Молчит.
Я наклоняюсь над ней и проверяю, не спит ли она. Не спит. Смотрит в стену и, хоть и видит, что я над ней нависаю, не двигается.
– Что-то случилось? Ты плохо себя чувствуешь?
Она еле заметно мотает головой.
– Франта тебя обидел? Я его убью.
Мила мотает головой уже резче. Нет, ничего, ничего.
– Тогда что такое?
– Ничего, – кричит она на меня. – Оставь меня в покое!
А потом встает и просто выбегает из домика. Я достаю из рюкзака лимонное печенье, ложусь на одну из кроватей, кладу под голову спальник и начинаю читать, иначе тут вообще невозможно находиться. Но сосредоточиться не получается, надо бы пойти их поискать, вдруг они тут потеряются, куда подевались мальчишки и что случилось с Милой, зачем я здесь и чем всё это закончится? Спальники мы уже профукали, нам грозят крупные неприятности. Надо было бы немедленно отправиться домой, но даже я не пойду через лес в темноте, ведь ни у кого из нас нет телефонов, а значит, и фонариков. Как я могла забыть фонарик?
Я задираю голову: там, на втором ярусе кровати, снизу тоже куча надписей. Сплошные «я тебя люблю», сердечки, «убью» и «К – придурок», а еще «Ничего не бойся».
Снаружи хлопают двери. Кричит какая-то птица. В остальном абсолютная тишина. Мне страшно. И вдруг я слышу Милины крики.