— Ты, ты, да как ты смеешь, — договорить я не успела, как рядом, почти задев ступу, ударила молния. Я завизжала, наконец приходя в себя, и, прочитав заклинание, взмыла в воздух.
Мы висели в воздухе в отдалении от усадьбы Прасковьи, еще пару минут побабахало, и наступила полная тишина.
— Как думаешь, они там вообще живы, может, им помощь нужна? — не смотря на Матвея, спросила я. Он засмеялся.
— Да у них такое каждый месяц происходит, как минимум. Смотри! — и он указал в сторону дома.
На наших глазах дом стал восстанавливаться, через пять минут уже ничего не напоминало о недавней разрухе.
— Ну что, полетели домой? — и Матвей приобнял меня, я повела плечами, сбрасывая его руку, и направила ступу к земле.
— Выходи, — сказала, приземлившись, он уставился на меня недоумённым взглядом.
— Давай, давай, иди проведай, как там Прасковья, и вообще. — Он вылез, так и продолжая на меня смотреть. Я взмыла в воздух и прокричала ему с высоты.
— А знаешь, когда ты был покалеченным магом, ты мне намного больше нравился. Прощай. — И, набрав высоту, полетела в сторону дома.
Прилетев домой, пошла сразу на кухню. Марта что-то готовила. Увидев меня, ласково улыбнулась и предложила чайку с пирожными. Я согласно кивнула и села за стол и задумчиво стала наблюдать за поварихой.
— Госпожа Светлана, что-то вы совсем без настроения. — ставя передо мной чашку ароматного чая, спросила Марта.
— Да какое тут настроение. Вот была сейчас у Прасковьи, так они с ведьмой Елизаветой передрались так, что дом почти разрушили. А ведь они женщины уже в таком почтенном возрасте, когда сидят в кресле, вяжут носки и делятся богатым опытом с молодёжью.
Марта засмеялась и присела рядом.
— Хозяюшка, так ведьмы же. Они вообще по определению не могут быть почтенного возраста. У вас, у ведьм, вообще нет возраста. Что касается внешности, вы выглядите так, как чувствует ваша душа внутри вас.
— То есть если моя душа себя будет чувствовать на восемьдесят лет, то я и выглядеть так буду?
— Нет, не думаю, что вы так будете выглядеть, моя дорогая. Ваша душа слишком молода, вы ещё не устали от жизни, в вашей жизни не было вереницы разочарований, и вам пока совсем нескучно, вы познаёте новое и стремитесь к новому.
Истинный облик души доступен лишь взору ведьм, вы видите друг друга такими какие вы есть, в то время как для всех остальных вы являетесь воплощением молодости и привлекательности.
— Марта, я уже знакома с тремя ведьмами, и ни одна из них не замужем, и детей у них тоже нет. Почему?
— Так мало желающих-то находится, чтобы с ведьмой-то жить. И повариха печально вздохнула. — Прасковья-то наша чуть было не вышла замуж, влюбилась, всё смеялась да песни пела, как мы тогда все радовались за неё. — Марта замолчала и задумалась.
— И что дальше, что случилось?
— Дальше гнилой человечишка попался, как оказалось. Да вы, хозяйка, сами у неё спросите, вон она вас как опекает, как дочку родную. Может и поделится с вами, душу-то хоть и не всегда, но хочется излить, даже ведьме. Так вот!
— Вы же, ведьмы, привязаны к своему месту, чтобы замуж выйти, ваш жених должен всей душой этого желать и корыстных помыслов не иметь. Тогда магия вас и поженит, а если нет, то женишка того. И Марта закатила глаза.
— Чего такого? — не поняла я.
— Развеет, чего тут непонятного, так что мало-мало желающих жизнь-то свою с ведьмой связать.
— А Матвей знает об этом? — как бы между прочим спросила я.
— Как же не знать, конечно, знает. Меня лишь удивляет, отчего Прасковья вам не сообщила. А мы-то голову сломали, пытаясь понять, отчего вы его отвергли. Ведь это же такая редкость — вы, только что обретшая ведьмовскую силу, и уже с претендентом на роль супруга. Можно сказать, Матвей шёл на верную смерть, если бы что-то пошло не так. — И она печально покачала головой.
Супер. Я вроде бы и ни в чём и не виновата, но почему так паршиво на душе? И этот тоже хорош, сразу в кровать тащить. И Прасковья хоть бы предупредила. Откуда же я могла знать, что нам, ведьмам, никакие обряды не нужны, всё магия решает.
Как-то обидно даже, хотя чего тут обижаться, у меня столько всего и магия, что не захочу — всё исполняется: и дом, и слуги, да и многое другое, о чём, наверное, я даже и не подозреваю. Для многих, наверное, это и есть счастье. А любовь, дети и муж? Зачем они, когда ты самодостаточная да при таком достатке.
Нет, я, наверное, другая, когда ты выросла в детдоме, самая первая и заветная мечта — это семья, мама и папа, дети.
— Марта, скажи, а как же… Ну, личная жизнь у ведьм?
— Какая личная? — не поняла повариха.
— Марта, ну та самая, — и я тихо прошептала: — с сексом как?
— А это да, вон селений сколько, выбирай, кто тебе приглянулся. Смертным-то чего будет, ничего, одна благодать.
— В смысле?
— Ну вы же про секс спросили? Или что?
И про секс, и про или что? А дети после селян родятся?
— Да что вы, прямо как дитя неразумное, право слово. Какие дети могут быть от смертного? — и она презрительно фыркнула.
— А если я, допустим, влюблюсь в смертного, то что?
