Выражаю глубочайшую признательность всем, кто отмечает мои произведения звёздочками, добавляет их в свою библиотеку и просто читает их! Благодарю вас за вашу поддержку и за то, что вы вдохновляете меня продолжать писать!
С наилучшими пожеланиями, ваша Светлана.
Звук гармони я, наверное, узнаю везде, он шел из глубины леса и стремительно приближался к дому, мы высыпали все на улицу, удивлённо переглядываясь. Показалась ступа, в которой была Прасковья с Гришей и Хрюндель. Григорий самозабвенно играл на гормоне и горланил во всю глотку: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны, выплывали расписные Стеньки Разина челны». Прасковья утирала платочком глаза.
Увидев меня, радостно замахала. Одета она была нарядно, и через грудь у неё было перевязано белым рушником. На её хранители был одет чёрный картуз, украшенный белой розой.
Приземлились. Прасковья, низко поклонившись, выдала: «Приветствую вас, господа хорошие».
У вас товар, у нас купец,
Который хочет под венец
«Товар» ваш милый повести.
Так пусть союз будет цвести!
Любовь сердца объединит,
Притянет счастье, как магнит.
Пускай случится волшебство —
Удачным будет сватовство!
Я в немом удивлении уставилась на неё.
Мимо прошествовал Хрюндель, неся перед собой полную корзину бутылок с наливкой, и, смотря на меня, многозначительно закатил глаза.
Я рассмеялась. — Прасковья, я что-то не пойму, ты нас что, женить собралась?
— А как же, надо его брать, пока тёпленький. Светланка, — она меня обняла за плечи, и мы пошли в направлении дома. — Какого я тебе женишка подогнала, а? И красавец, и умненький, и маг, а самое главное, моя дорогая, из прошлой жизни ничего не помнит, мечта, а не жених, — и она захохотала на весь дом.
— Нет, я так не могу, я по любви хочу, — сказала мечтательно я.
— Вот девка дура! Страсть должна быть сначала, такая, чтобы голову сносила, а там уж и любовь, и детки — всё будет.
— Ну я не знаю, какая страсть, если мы всего-то два дня знакомы.
— А такая, ты когда с ним утром пробудилась в одной кровати, что почувствовала? Волнения душевные были?
— Ну были вроде.
— Всё, это и есть прелюдия к страсти, начало положено, дело за малым, веди будем женишка перед фактом ставить, — и она опять захохотала.
В комнату набились все, кто был в доме, и с любопытством смотрели на Матвея, а он как ни в чём не бывало продолжал спать и улыбаться во сне.
— Так, ну что рты раззявили, а ну все марш отсюда, быстро приступайте праздничный стол готовить, — скомандовала Прасковья, сделав грозное лицо и уперев руки в бока. Всех как ветром сдуло, я восхищённо посмотрела на неё, вот что значит опыт, мне ещё учится и учится.
— А не махнуть ли нам по рюмашке? — предложила ведьма.
— Не, я лучше на трезвую, мало ли что, — сказала я, нервно теребя платье.
— Ну-ну, Григорий, метнись-ка, милый друг, за моей наливочкой, надо бы нервы успокоить, не каждый день такое приходится видеть, и рюмочку захвати, — она окинула меня взглядом и добавила: — Две возьми.
— Будет сделано, хозяйка.
— Ну что, по рюмочке, и за дело, как говорится, — Прасковья разлила наливку и протянула мне.
— Не, не, не, я не буду, извини, — уставившись на Матвея, сказала я.
— Ну как знаешь, — и ведьма, усмехнувшись, одним махом выпила.
— Знаешь, Прасковья, я всё-таки не готова это сделать, и замуж я вообще не хочу, — пятясь к двери, сказала я.
— Ну ладно, как говорят, насильно мил не будешь, — и она махнула мою не выпитую рюмку. — Пущай тогда лежит.
— В каком смысле лежит? — уставилась я на неё.
— Как в каком, будет спать пока его, кого он там всё искал, а наречённую свою вот. — И она подняла указательный палец вверх. — Пока она его не найдёт и не поцелует.
— Подожди, он что, всё это время у меня будет что ли?
— Ну извини, подруга, опыты не я над ним проводила, так что извиняй, тебе это и расхлёбывать.
— Может, махнёшь всё-таки со мной, от нервов больно хорошо помогает. — Она протянула мне рюмку и незаметно что-то над ней прошептала.
— Ладно, давай, — махнув обречённо рукой. Мы чокнулись, — Прасковья выкрикнула: «За любовь».
— Ну что, всё, пошли, что ли, что уж тут сидеть, у моря погоды ждать. — Прасковья поднялась и, подмигнув Хрюнделю и Григорию, направилась к двери. — Пойдёмте, мальчики, поедим, что ли. Марта целый свадебный стол, видать, собрала, ароматы даже здесь чувствуются.
— И они вышли втроём, бесшумно притворив за собой дверь. Я же, поглощённая созерцанием улыбающегося Матвея, не обратила на это никакого внимания. Меня непреодолимо влекло к нему, и я не могла противиться этому чувству.
«Поцелую его разок, что в этом плохого? Может, ничего и не выйдет», — подумала я и, наклонившись, прижалась к его губам, закрыв глаза. Губы Матвея шевельнулись, его рука обвила мою шею, и мы растворились в безумном поцелуе.
В какой-то момент руки Матвея стали позволять себе намного больше, чем я ему могла позволить. Я, конечно, девушка современная, и парень у меня был, но не так же сразу. Прибесил даже.
