Однако это обиталище стоило того, чтобы его внимательно осмотреть. Ну, я и начал осматриваться. М-дяяя… Роскошно. Однако со вкусом у хозяина этой комнатки, похоже… ну, не так, чтобы очень. На стенах дорогие матерчатые обои с золотистым рисунком. Причём этой самой позолоты много, она кажется вызывающей и в глазах просто рябит. Окна прикрыты задёрнутыми занавесями с кистями. Тоже золотыми. У стены очень красивый позолоченный резной столик, на нём ваза с цветами, напоминающими гигантские пунцово-розовые лилии. Рядом – кувшин и блюдо с фруктами. На стенах картины… ммм… эротического содержания, выполненные весьма искусно. А уж изображённые на них позы партнёров – так вообще выше всяких похвал. Все парниши, изображённые на них, явно имеют разряд по гимнастике не ниже КМС, обычному человеку в такую позицию не изогнуться – покалечиться недолго. Причём количество партнёров, сплетённых на картинах, явно определялось наличием свободного места – тройнички, четвёрочки, пятёрки… Ого, а вот здесь вообще семеро. Дааа, даже у меня на такое фантазии не хватило бы. Прямо сексуальный ликбез в действии. Ага, а вот статуя из белоснежного мрамора, помещённая в нишу между окон, хороша… Ещё как хороша. «Копьеносец» Поликлета нервно курит в углу, прикрывшись фиговым листиком. Скульптор явно любил свою модель до потери рассудка, и прекрасный, идеально сложённый беломраморный юноша выглядел удивительно живым. Длинные волосы, словно отброшенные назад порывом ветра, красиво струились по спине, на лице блуждала грустная улыбка, которую держали только уголки губ. В руках юноша держал что-то, напоминающее свирель, он смотрел прямо перед собой и, казалось, готовился сделать шаг вперёд. В море окружавшей меня безвкусицы этот шедевр был просто глотком свежего воздуха. Не знаю уж, почему, но от лицезрения этой скульптуры мне явственно полегчало. Но при повторном взгляде на комнату, выполненную в интенсивно-розовых тонах, напоминавших цвет обожжённого молочного поросёнка, меня чуть не стошнило. И я бросил свой взор на потолок, где обнаружилось гигантское зеркало в позолоченной (а то как же!) раме.
В зеркале я углядел самого себя, нелепо раскоряченного на простынях всё того же мерзкого розового цвета, судя по ощущению, простыни были шёлковыми, пошлость какая… Я пригляделся. Похоже, пока я валялся в отключке, надо мной потрудился целый легион визажистов. С волос была смыта яркая голубая краска, они приобрели свой собственный пепельно-серый оттенок, но стали даже ещё длиннее и продолжали завиваться крупными кольцами. Мне наложили явно профессиональный макияж, умело подчеркнув достоинства моего нестандартного личика и скрыв недостатки, а тело натёрли непонятно чем, но оно стало золотисто-розовым и гладким и словно светилось изнутри. М-да, умельцы… И что дальше? Придёт наследничек правителя и будет всю эту красоту пользовать во все доступные отверстия? А потом ещё и свите отдаст. Наиболее прогнозируемый вариант событий, да… Нет, конечно, можно предположить, что это стандартная казашшанская процедура приёма дорогих гостей во дворце Правителя, но что-то мне подсказывает, что эта гипотеза явно не в точку. И что теперь делать? Просто лежать и ждать, как бедная овечка, пока меня… М-да. Похоже, меня м-да в любом случае, так не подпортить ли всем этим гадам удовольствие? Да и неопределённость угнетает… И я взвыл во всю глотку, стараясь, чтоб мой отнюдь не ангельский голосок звучал ещё более противно, одну из песен, которую подцепил неизвестно где и подобрал мелодию на гитаре ещё в своём мире:
На Одесском, на базаре шум-переполох,
Полицмейстер Геловани проглотил свисток,
Потому что утром рано у его жены
Кто-то из моих жиганов позабыл штаны!
Та-а-к, пока никакого отклика. Ладно, продолжим:
Бедный обер-полицмейстер бегает, кричит,
А мадам его без чуйства* бледная лежит,
Не могла она СЭмЭну ночью отказать,
Если мужа дома нету, если не с кем спать!
Я прислушался… Ага… В коридоре наметилось некое шевеление, значит, появились восторженные слушатели. Ну, держитесь, щас я всех наповал убью своим исполнением этого хита известного лысого барда:
Мой братан для марафету бобочку** надел,
На резном ходу штиблеты – лорд их не имел!
Клифт*** парижский от Диора, вязаный картуз…
Ой, кому-то будет цорес,**** ой, бубновый туз!
Ага, шевеление в коридоре стало явственнее. Воодушевлённый, я загнусил изо всех сил:
Ровно в полночь на диване Сёма, сняв костюм,
Кушал с бабой Геловани вяленый изюм,
Словно луч от паровоза, взгляд его скользил
По буфету, где наверно, золото лежит.
Губы жаркие целуют девичье лицо,
А пальцы цепкие снимают с камушком кольцо,
Но темперамент её южный он не рассчитал,
И в момент не самый нужный урка закричал!*****
Дверь распахнулась, и на пороге показался сам наследничек с перекошенным от злости лицом. За ним маячили какие-то ещё бледные мальчики с хорошенькими личиками, накрашенные по самое «не могу» и в полупрозрачных одеждах. Меня что, тоже в такое хотят нарядить? Ну уж нет, так что продолжаем кошачий концерт. И я с чувством закончил:
Тут ворвался Геловани в вязаном белье
