- Вероятно, от того, что ты снял заклятие, я чувствую, что твоё присутствие возвращает мне прежние силы. Но они пополняются не так быстро, как хотелось бы мне. Поэтому нужно несколько дней. Если появятся твои друзья – хорошо. Если же нет – мы сможем уйти, громко хлопнув дверью.
- Мы заберём Ильга, – спокойно сказал я, не спрашивая, а утверждая.
- Конечно, – кивнула статуя, – конечно. Мне приятно, что я смогу спасти хоть кого-то. А стоит мне покинуть гарем и вообще столицу, мои силы будут восстанавливаться куда быстрее. Думаю, что я даже смогу исцелить этого юношу, и он станет ещё краше прежнего. Но это – после. Сначала нам всем нужно убраться отсюда.
- А ты знаешь, что ждёт меня лично в эти несколько дней? – мрачно спросил я.
- Знаю, – вздохнул Артол. – И меня это весьма печалит. Но я пока не смогу помочь тебе. Прости…
- Тебе не за что извиняться, – фыркнул я. – Это ведь не ты собираешься опаивать меня какой-то гадостью и насиловать.
Статуя опустила голову и тихо сказала:
- Я должен сказать тебе. Не пей зелье. Делай что хочешь, но не пей. Для тебя оно может оказаться смертельно опасным. А меня весьма огорчит твоя гибель. Кроме того, если ты умрёшь, я вновь стану статуей. Так что ты должен беречь себя.
- Ну, ты зараза… – с некоторым восхищением протянул я.
- Прости… – совсем сник Артол, – я могу только твёрдо обещать, что все, кто тебя обидит, горько пожалеют об этом, когда ко мне вернутся мои силы. А сейчас, прости, я больше не могу говорить.
И статуя замерла в прежней позе, вновь став гладким холодным камнем.
Ну, бля, пиздец. В графе «семейное положение» впору писать – «безвыходное». Получается, что при любом раскладе мне не избежать насильственного секса во всех его проявлениях. Нет, я не боюсь, большой уже мальчик и в курсе, какая палочка в какую дырочку запихивается. Просто… противно. Я так не хочу. Это… это… это всё равно, что лабораторную мышь оплодотворять! Тютелька в тютельку и никакого удовольствия.
И даже не изнасилование самое противное. Переживу. Вон, над Ильгом вообще три дня издевались – выжил же как-то… Самое противное – это то самое зелье. Да и Артол сказал, что мне его пить не стоит. Откидывать тапки во имя чистоты эксперимента мне как-то не хочется. Что ж делать-то?
Я задумчиво окинул взглядом интерьерчик. Единственное, что на данный момент пришло мне в голову – это сделать вид, что я пью гадкое зелье, а самому незаметно куда-нибудь его выплеснуть. Только вот… куда? Здесь прям такой минимализм, что грустно делается. А что если…
- Слушай, Ильг… – спросил я продолжавшего сидеть рядом на кровати парнишку, – а нельзя ли сюда каких-нибудь цветочков притащить? В горшках там или в вазах… Только чтобы выносливые были и неприхотливые.
Ильг с изумлением посмотрел на меня, пришлось объяснить ему пришедшую в мою головушку гениальную идею. После чего парень понятливо закивал и куда-то умчался. Появился он ровно через три минуты, таща здоровенный вазон, в котором топорщилось зелёной щёткой растение с красивыми резными листьями и мелкими беленькими цветочками, похожими на звёздочки. Вазон он поставил рядом со столиком, убежал, притащил ещё один, и второй поставил рядом с кроватью. Логично. Неизвестно, где Нинивиль заставит меня пить его аццкое зелье. Да и в комнате как-то стало поживее, к тому же растения приятно и нежно пахли. Вот и ладушки. Теперь пункт два – как избежать телесного контакта с Нинивилем? Может, попробовать поспорить? Вряд ли он купится так же легко, как Раафан, но попробовать стоит. А уж если ничего не получится… Тогда останется только расслабиться и терпеть. Чёрт… Противно-то как.
Не успел я всласть полюбоваться на оживившийся интерьерчик, как в покои заявились новые визитёры. Я уже говорил, что это просто проходной двор какой-то? Похоже, здесь шляются все, кому не лень.
На сей раз это были слуги в таких же забавных передничках, как у Ильга, и трое дюжих Стражников. Слуги принесли с собой несколько сундучков, догадки о содержимом которых навели меня на грустные размышления и некий предмет, в котором я опознал клизму и злобно сплюнул. Начинается в колхозе утро…
Стражники же, увидев мою отнюдь не радостную физиономию, наставили на меня какие-то странного вида пики. Причём, хоть выглядели эти пики весьма легкомысленно, я и не думал сомневаться, что при случае перепадёт мне не слабо.
Двое приблизили концы пик вплотную к моей шее, третий же в это время отстегнул цепь от ошейника и жестом показал мне на дверь в купальню. Я молча подчинился и отправился, куда показывали.
