Разочарованная отъездом любимого, Миранда вернулась в Сидней, где встретила обаятельного Сима Мэллоу, и не долго думая согласилась стать его женой, надеясь, что брак по расчету окажется лучше ненадежной любви. Но на утро после свадьбы, просматривая почту, она наткнулась на письмо от Джеффа. Он писал, что теперь богат и возвращается к ней…
— Приехали Лейтоны, чтобы взять меня в церковь, — сказала тетя Фрэнси, не заходя в спальню. — Рэнди, дорогая, тебе точно больше ничего не нужно? Оборки на месте? А твоя вуаль? Чем-нибудь помочь, детка?
— Нет-нет, тетя Фрэнси, большое спасибо за все. Увидимся в церкви.
— Положись во всем на дядю Джорджа, такая уж участь у него сегодня — служить опорой невесте. Да, и помни, — голос тети становился тише по мере того, как она спускалась по лестнице, — помни, кто будет ждать тебя у алтаря.
— Да, — сказала девушка в белом, — надеюсь… я не забуду.
Она знала, что тетя Фрэнси уже не сможет расслышать ее последние слова.
Закрылась входная дверь. Автомобиль Лейтонов проехал по дороге от дома. Тетя Фрэнси рассчитала все до мельчайших деталей: через шесть минут дядя Джордж стукнет в дверь, внесет две рюмки шерри для повышения жизненного тонуса, бодро произнесет «Пора, Рэнди», и все будет кончено. Все будет кончено! Разве можно так думать? Ведь это венчание, а не… не…
Кроме того, Сим ей небезразличен. Ей нравится его доброта, его обстоятельность и то, что на него можно положиться… а больше всего его нежность и забота о ней. Все эти качества играют решающую роль. Иначе зачем она стала бы стоять здесь в ожидании дяди Джорджа, обязанностью которого сегодня является сопровождение невесты на самое важное свидание в жизни девушки? Стала бы она вот так ждать его прихода, вся в облаках тюля и в брюссельском белом шелке?
«Он мне дорог!» — Рэнди произнесла эти слова намеренно громко. Да, ее брак имел признаки брака по расчету, она знала это, но Сим нравился ей с момента их первой встречи; на самом деле он нравился ей гораздо больше, чем когда-то Джефф, и ведь каждый знает, что в супружеской жизни глубокая симпатия является более прочным чувством, чем… Однако она так и не смогла закончить начатую мысль.
Дрожащими пальцами Рэнди поднесла к глазам статью, которую она как-то вырезала из журнала и с некоторых пор часто перечитывала. В статье содержалась ссылка на лекцию одного профессора в Америке. Помимо всего прочего, в ней говорилось, что, вступая в брак по любви, супруги ожидают от нее слишком многого, в то время как брак по расчету дает гораздо больше, хотя бы потому, что от него ничего особенного не ждут. Она решительно отложила статью. Получается так, заключила девушка, что брак с Симом просто не может быть неудачным, тогда как брак с Джеффри… О-о, Джеффри! Рэнди стиснула пальцы так сильно, что ее бледно-розовые ногти вонзились в ладонь, заставив девушку вздрогнуть от боли. Однако эта боль встряхнула Рэнди и утвердила ее решимость. «Все, что было, прошло, — так сказала она себе. — Сейчас есть только Сим — дорогой Сим. Милый, дорогой Сим». И она нисколько не кривила душой.
Миранда впервые увидела Сима Мэллоу здесь, в доме дяди Джорджа и тети Фрэнси, и сразу же почувствовала, что союз с ним мог бы быть весьма удачным. Совершенно лишенный романтизма взгляд на положение вещей, но, по крайней мере, обнадеживающий. Так могло бы быть. Нет, так должно стать!
Она закрыла дверь в прошлое, точнее, закрыл ее Джефф, хотя у Рэнди не было никаких сомнений, что сам Джефф, которому приходилось писать ей письма из Сиднея в Бродфилдс в Риверайне, где она служила гувернанткой, так не считал, посылая свое последнее письмо.
«Мирри, — только он один называл ее так, — сегодня вечером я улетаю в Англию, чтобы быть рядом с моим дядей Бенджамином. Состояние его здоровья вызывает настолько серьезные опасения у экономки, что она решила написать об этом в Австралию его единственному родственнику, то есть мне. Я намерен оставаться с ним до его последнего часа. Буду честен с тобой, любимая, я буду находиться там до самого конца, даже если на это потребуются годы. Я люблю тебя, Мирри, и, если тебе мои действия покажутся продиктованными корыстью, пожалуйста, поверь мне: я делаю все это ради тебя, единственной девушки в моей жизни. Наверное, я бы подумал, ехать мне или нет, не будь дядя Бенджамин так богат. Однако он богат, и, стало быть, я тоже могу разбогатеть, а это значит, что будешь богатой и ты.
До свидания (только когда оно будет — в этом году? в следующем? через несколько лет?), я люблю тебя.
Рэнди тоже очень любила Джеффа, но после того письма ее любовь стала разбитой, страдающей и оскорбленной любовью. Наверное, он и в самом деле поступал так ради нее, точнее, ради нее, равно как и ради себя самого… Но если Джефф действительно любил ее так сильно, как говорил, то разве можно было поставить свои чувства на второй план?
