В сундуке, сиротливо притулившимся в углу, лежало обычное барахло и старые вещи. Но на самом дне обнаружилось что-то тяжелое и, по ощущениям, металлическое, замотанное в промасленную тряпицу. Не спеша развернула находку – это оказались две пары коньков. Должно быть, Бертрун с мужем катались на них еще в юности, и старушка ими дорожила, раз хранила столько лет.
Я провела подушечкой пальца по лезвию, проверяя остроту – оно тут же отразило всполох огня и мое лицо. Полезли в голову почти забытые ощущения – как я летела по глади ледяного озера, кружилась, раскинув руки в стороны. В Рооне любили подобные забавы наравне с лыжами и санками, даже устраивали соревнования.
А может…
Я закусила губу и покачала головой. Что на меня нашло? Что за ребячество?
А если все же… Сегодня еще можно, а с завтрашней ночи мы все окажемся заперты в поселении. Мне, как глоток воздуха, сейчас необходимо одиночество и немного свободы.
Позаимствовав одну пару, я вышла из дома и направилась в сторону вулкана. Ланди сказала, что он носит имя Йоферр – в честь одного из моих прародителей, ледяного гиганта.
По пути меня никто не остановил – народ сидел по домам, готовясь к Темной ночи и молясь богам. На вышке так же дежурили Свейн и Эйнар, согреваясь отваром, чей пряный запах ветер разносил по округе.
– Можно ненадолго покинуть селение? – я задрала голову повыше.
– Куда ты, Данна? – перегнувшись через перила, спросил Эйнар. Из-за плеча, хмурясь, выглянул Свейн.
– Шастают тут, шастают, посидеть спокойно не дают…
– К Йоферру, – не стала лукавить я. Это хорошо еще, если выпустят. А если решат, что мы с Фридом лазутчики, и сейчас я иду, чтобы предупредить своих несуществующих сообщников?
Свейн что-то недовольно пробурчал, а Эйнар спустился и помог мне отпереть ворота, хитро улыбаясь при этом.
– Никак с мужем поругалась?
– С чего ты это взял?
Мужчина пожал плечами.
– Не заметил между вами тепла.
Тепла? Между нами бывало очень даже жарко…
– Спасибо за заботу, но нет. Все в порядке.
Я прошла за ворота, и услышала голос Эйнара:
– Тогда быстрей возвращайся. Опасно ходить одной.
Я шла той же дорогой, которая привела нас в Исток. На небе мягко переливались волны северного сияния, под ногами серебрился снег. Легкий ветерок ерошил волосы, освежая лицо и мысли. Сердце немного успокоилось. Все будет так, как должно. Может, то, что меня занесло именно сюда в компании южанина – действительно воля богов? И этот брак… Я закатала рукав – метка дремала. Даже следов ее видно не было.
Пройдя сквозь широкий ход в скале, я спустилась, стараясь не подвернуть ноги. Сейчас мысль о ночном катании показалась сумасбродной, но она испарилась, стоило лишь взглянуть на открывшуюся передо мной картину.
Озеро блестело в свете луны. Ветер гонял снежную пыль и казалось, что это парят стаи серебряных мотыльков. Хотелось забыть обо всем и слиться с этим вихрем, кружить и смеяться – так вдруг стало хорошо и вольно. Приладив к сапогам лезвия и потуже затянув ремешки, я заскользила по глади вулканического озера.
Свобода и полет – можно разогнаться и представить, что за спиной выросли крылья. Призрачный голубоватый огонь лизнул ноги, взвился вихрем и рассыпался искрами. Я взмахнула рукой, притягивая нити северного сияния, превращая их в светящийся кокон. Рядом заскользили две золотисто-розовые лисицы, взметая хвостами снежную крошку, вдалеке метнулся заяц, а озеро по периметру вспыхнуло северным огнем.
Небо заволновалось, пошло рябью, как поверхность реки. Смешиваясь со снежинками, посыпались призрачные мотыльки – они вспыхивали и гасли, подлетая к земле, а потом вплавились в лед и уходили все глубже в толщу воды. От этого казалось, что озеро сияет изнутри.
Я улыбалась и узнавала себя прежнюю. Такую, какой была годы назад, пока боль потери не отравила мою душу.
Рывок вперед, разворот… Раскинуть руки и закружиться, подставляя лицо снегу.
В один момент я увидела мелькнувший вдалеке силуэт. Размытый, призрачно-голубой. Я знала, кого создали моя воля и воображение, но приближаться не спешила. Прав был Фрид, где-то глубоко в душе я надеюсь, что мой брат еще вернется. Не могу закрыть за ним дверь, тяну за собой эту боль, не желая отпускать прошлое.
Я разжег магическое пламя в последнем из домов – теперь жители Истока не замерзнут даже в самый лютый холод, а пламя погаснет, только если я этого пожелаю. Или если умру. Такая магия отнимала не слишком много сил, но все равно следовало подумать, как я буду их восстанавливать. Медитации будет мало, благо подсказали, что в деревне есть горячий источник.
И вот я спешил домой. Пока еще странно и непривычно было так называть это место.
Внутри никого не было. И куда же делась моя северянка? Пошла знакомиться с жителями? Или решила посетить уборную, что пристроена сбоку дома?
