Лосиха замолчала и скрылась в доме. Совунья так и осталась сидеть в кресле, пораженная и растерянная. Зачем ей сведения про поверхность жидкостей, без которых она счастливо прожила столько лет, сова поначалу не поняла. Но кто бы мог подумать, что свои отношения с научным руководителем эта девочка будет объяснять через физические механизмы. Оставшись наедине сама с собой, Совунья подперла щеку крылом и задумалась. Хорошо бы сейчас посоветоваться с Карычем… но ведь она сама не далее как три часа назад отправила его помогать Барашу. Нет уж, пусть занимаются своим делом, не стоит нарушать план.
Мысли вновь и вновь возвращались к последней фразе Лосинии. Подобные ситуации умудренная опытом сова не одобряла в целом. Какой была, интересно, Лосиния, когда начались эти странные отношения? Девочка-студентка с ветром в голове, Совунья была в этом уверена. Но Лосяш, профессор, без пяти минут доктор наук, - он-то куда смотрел? Со свойственной ей живостью воображения Совунья заключила, что именно после разрыва с ним боязнь новой боли воздвигла вокруг Лосинии неестественную преграду равнодушия. Кто бы мог подумать…
Сова выбралась из кресла и неспеша побрела в дом. Теперь ее мысли устремились к Нюше и ее странному новому увлечению. Слишком низкая вероятность, что лось отреагирует на это наивное чувство, можно даже сказать, нулевая. Но кто знает, как поведет себя Нюша, столкнувшись с безразличием к ее любви. Боже, да какая любовь, Нюша и не знает, что это такое! Одновременно Совунье хотелось и понаблюдать, пряча снисходительную улыбку, и отвлечь хрюшку от поспешного взросления, сунув ей в копыта куклу и отправив в песочницу к Крошу и Ёжику. Пусть подождет несколько лет, наберется какой-никакой мудрости – тогда и… Потратив солидную часть своей жизни на руководство детской спортивной секцией, сова насмотрелась всякого. Именно оттуда она вынесла несокрушимую уверенность в том, что конфликт поколений – страшная штука. Не поддающаяся ни логике, ни здравому смыслу.
«… моей молодости и его ревности». Сова не вчера родилась, чтобы не понимать, что второе напрямую вытекает из первого: очевидно же, что юная симпатичная ассистентка пользовалась если не успехом, то определенной долей интереса у своих ровесников. Нет, а он-то куда смотрел? Зачем вообще связался с девчонкой, тем более собственной подчиненной? Бред какой-то. Растревоженная душа жаждала подробностей.
3
Ночь окончательно окутала долину темным покрывалом. Луны не было видно, и россыпь мерцающих звезд придавала небу какое-то особое очарование. Совунья лежала без сна, заложив крылья за голову и вслушиваясь в мерное дыхание Лосинии, и размышляла. В это же самое время в доме неподалеку кипела бурная деятельность. Бараш и Карыч, оба с шахтерскими фонарями на лбу (и в сценических плащах для большего драматизма) сверяли часы и спешно латали логические дыры в плане операции. Ради любви прекрасной принцессы им предстояло нелегкое путешествие в царство великих открытий и великого бардака.
- Копыта поднимай, не вздумай шаркать ногами, - наставлял ворон, нравоучительно подняв крыло. Бараш в силу возраста мог и не обращать внимания, но Карыч, который во время дружеских визитов в дом ученого пару раз толкал или наступал на что-то незаметное, провоцируя обвал горы нагроможденных предметов, не горел желанием повторять горький опыт. Бараш согласно кивал. – Ничего не трогай, чему не знаешь предназначения. Наша цель – выяснить суть опыта, дабы пополнить твой багаж знаний. И, самое главное, - Карыч сделал небольшую паузу, подчеркивая важность собственных слов, - помни, я руководитель экспедиции, меня нужно слушаться и не задавать лишних вопросов.
- Да помню я, помню! – Бараш нетерпеливо отмахнулся. По его мнению, ворон тянул время. Но в борьбе за внимание прекрасной Нюши дорога каждая минута! Поэт запахнул плащ, поправил фонарь на лбу и, не дожидаясь «руководителя экспедиции», направился к опушке леса: таким путем они могли выйти к задней стене дома Лосяша. Ворон непонятно усмехнулся, покачал головой и двинулся следом.
Впрочем, спешили они или нет, это, по большому счету, ничего не меняло. Лосяш не спал. Он отправил Лосинию на несколько часов отдохнуть и с наступлением темноты расположился на ступеньках, краем глаза следя за происходящим в сосуде. Свет, лившийся из окон дома, позволял записывать протокол эксперимента и чертить палочкой формулы на дорожке. Собственно, именно поэтому он сразу заметил упавшую на изрисованный клочок земли вытянутую тень с косой на макушке. Немного удивившись, лось поднял голову: посетителей в такой час он не ждал. – Нюша? Еще не спите?
