— Может, один из каждой сотни этих погибших и был солдатом, — рявкнул Могаба, — но по большей части все это воры, бездельники и прочая сволочь, что вечно таскается за войсками да кормится у походных кухонь. Накипь, вот кто они такие. Костоправ использовал эту свору, чтобы отвлечь наше внимание, а сам тем временем украл у нас победу. Наши потери меньше, но мы-то теряли настоящих воинов. Теперь его ветераны имеют численное превосходство. И силы у них свежие.
Он указал в направлении возвышенности, которую уже занимали отборные подразделения Костоправа.
— Теперь они укрепятся там. Наверное, он задумал это заранее.
— А ты, выходит, не позаботился о том, чтобы обеспечить оборону.
— Конечно, я предвидел, что Костоправ пошлет туда людей. Нужно быть дураком, чтобы не попытаться захватить столь выгодную позицию. Но вот его огненная бомбардировка явилась для меня сюрпризом.
Огненные снаряды, изготовленные в оружейных мастерских Госпожи в Таглиосе, представляли собой одно из лучших ее изобретений. Чтобы доставить их сюда в целости, да еще и тайком, пришлось затратить немало усилий, но, как теперь выяснилось, дело того стоило. Мало какая позиция устоит против этих штуковин.
Капитан со своими людьми остановился прямо перед корпусом Ножа. Что-то затевалось. Я помчался в ту сторону.
Нож выступил вперед. Он стоял перед строем своих солдат, лицом к лицу с капитаном. Их разделяло около ста ярдов каменистой земли. Наши люди находились на расстоянии полета: в ожидании дальнейшего развития событий они держались спокойно, но бдительности не ослабляли. По правде сказать, озадачены они были немногим менее, чем вояки изменника. А те и вовсе не знали, что думать — впечатление было такое, будто их вывели не на битву, а на строевой смотр.
Стоя посреди разделявшей войска полосы, Нож и Костоправ обменялись несколькими словами. Я по дурости ожидал, что Костоправ даст волю так долго лелеемой вражде. Вместо того он обхватил Ножа за плечи и заржал как полоумный.
Они принялись подпрыгивать, обниматься и хлопать друг друга по спинам. Затем Нож развернулся к своим солдатам и проревел:
— Бросайте оружие и сдавайтесь. А не то вас всех перебьют.
Какой же я все-таки непроходимый тупица.
Только сейчас, когда вымуштрованные солдаты Ножа безропотно выполнили приказ, до меня дошло, что его отступничество было подстроено. Все эти годы Костоправ ярился и изображал стремление поквитаться с изменником только для отвода глаз. А Нож за это время еще и помог нам избавиться от некоторых вредоносных фанатиков и святош — руками тенеземцев.
Нет ничего лучше, чем заставить своих врагов выполнить за тебя самую грязную работенку.
Более того, Нож немало потрудился ради того, чтобы сделать Хозяина Теней как можно менее популярным у его подданных. Целые провинции сдавались без малейшей попытки к сопротивлению.
А теперь Нож вывел из игры четверть отборных войск Хозяина Теней. Нигде в Анналах не содержалось и намека на что-либо, способное хотя бы отдаленно сравниться со столь грандиозной надуваловкой, Костоправ додумался до этого сам. И теперь, надо полагать, от всей души потешался над Могабой, которому и в голову не мог прийти столь непредсказуемый ход. Потому как Могаба был уверен, что Старик и шагу не ступит, не сверившись наперед с Анналами.
Я покинул Копченого. Поблизости от фургона не было никого, кроме матушки Готы и Тай Дэя. Я присоединился к ним. Ни тот ни другая не сказали ни слова. Я тоже молчал: молча поел, вдоволь напился воды, забрался в фургон и немного вздремнул. Мне снились не слишком приятные сны. В них появлялась Душелов, веселая и довольная собой. Не иначе, как оттого, что устроила нам какую-нибудь пакость, ведь это ее любимое развлечение.
Проснувшись, я снова накинулся на жратву, даже не сообразив, что уминаю препротивнейшую стряпню матушки Готы, а уж воду хлестал так, словно не видел ее по меньшей мере неделю. Тай Дэй вроде бы поглядывал на меня с беспокойством. Я хотел сообразить, в чем тут дело, но никак не мог сосредоточиться.
Было уж довольно поздно. Вокруг царила тишина. Войска находились на поле боя, но по лагерю рыскали бдительные караульные, предупрежденные о том, что на стороне противника выступают душилы. Останавливаясь возле костров — малость погреть руки, — часовые тихонько переговаривались. Кое-где копошилась лагерная шваль, сумевшая улизнуть с ноля сражения. Эти бедолаги собирали свои жалкие пожитки, торопясь смыться, покуда их не изловили и снова не погнали в атаку. На высотах продолжались ожесточенные схватки, Могаба вознамерился отстаивать каждую пядь земли.
Но не всем прихлебателям удалось унести ноги. На фланге Госпожи вновь зачадили костры, и наш лагерь стало затягивать дымом. Неужто у капитана была в запасе еще какая-то дьявольская хитрость? Об этом я его и спросил, когда он наконец появился. Костоправ не удержался от усмешки.
