— Надеюсь, что и они ломают голову над тем же. Мне хочется, чтобы Могаба всю оставшуюся жизнь оглядывался через плечо, шарахаясь от каждой тени, и на каждом шагу боялся угодить в ловушку. Возможно, таковая в конце концов обнаружится. — Он снова рассмеялся.
У большого костра, разложенного, как предписывал гуннитский праздничный ритуал, начали собираться старшие офицеры. Политически нейтральные жрецы всех культов свершили благодарственные обряды. Явилась и Госпожа в сопровождении своих преданных почитателей. Выглядела она как полубогиня, куда более реальная, чем любое таглиосское божество, кроме внушавшей ужас Кины. Кажется, в нынешнюю эпоху одна лишь Кина интересовалась мирскими делами. Но у нее был личный интерес.
Трудно сказать, кто из собравшихся лукавил больше. Нож пристроился рядом со Стариком. Он по-прежнему ухмылялся и тараторил без умолку со своим старым приятелем Лебедем. Жаль, что Корди Мотер остался в Таглиосе с Бабой. Ему бы это тоже понравилось.
Я не видел Ножа несколько лет. В прежнее время он отличался сдержанным цинизмом. Не то, что теперь. Может, потому, что Одноглазый еще не успел привести его в обычное состояние.
Нож что-то проорал Костоправу. Тот заревел в ответ.
— Не обращай на них внимания, — сказал мне Лебедь. — Эти ребята никак не могут нарадоваться встрече.
Оно и не диво, ведь они столько лет прикидывались злейшими врагами.
— А завтра, — промолвил Старик, проигнорировав слова Лебедя, — мы будем действовать в доброй старой манере: облапошил дурака — тресни в лоб наверняка. Это последнее, чего ожидает от меня Могаба. Князь, за тобой первый ход. Посмотрим, чего стоят твои парни.
Я отхлебнул воды, жалея, что Одноглазый не приготовил на сегодняшний вечер чего-нибудь посущественней. Впрочем, нет, здесь бы такой номер не прошел. Все таглиосские секты осуждали употребление хмельного, да и Госпожа с князем едва ли хотели, чтобы их солдаты перепились. Но с другой стороны, не пойман — не вор. Так что мне оставалось лишь пожелать Одноглазому заняться своим делом и порадовать товарищей.
— Ты никак решил рассказать, что у тебя на уме? — удивился я.
В глазах Костоправа промелькнула усмешка.
— Нет, — сказал он, наклоняясь ко мне поближе, — но это между нами. Я не хочу, чтобы кто-нибудь расслаблялся. Хотя сейчас они и не засылают Тени шпионить за нами.
Костоправ указал на пролетавший огненный шар.
— А почему?
— Не иначе как приберегают, — он снова ухмыльнулся. — Ладно, ребята, я думаю, вы все знаете, что нам предстоит. Так что идите отдохните чуток.
С чего он взял, будто мы знаем, что предстоит? Лично я из его слов так ни хрена и не понял.
Костоправ посмотрел на измотанную до крайности Госпожу, но обратился не к ней, а к Лебедю:
— А ты, Лозан, задержись. Мне надо с тобой потолковать.
Мне, стало быть, вежливо давали понять, что мое дальнейшее присутствие у костра нежелательно. Дескать, отправлялся бы ты парень на боковую, да поживее.
Спать мне хотелось, — Я устал, хотя напрягаться физически не приходилось. При возвращении в фургон Одноглазого тут же улегся, однако заснуть никак не удавалось. Снаружи, сетуя на свои невзгоды, занудливо причитала матушка Гота. Впрочем, мне в ее жалобах отводилась отнюдь не главная роль. Виновницей всех бед объявлялась Хонь Тэй. Доставалось и Сари — то ли за то, что она действовала заодно с Хонь Тэй, то ли за то, что привлекла Хонь Тэй на свою сторону. Так или иначе, обе они объявлялись ведьмами.
Тай Дэй говорил не больше, чем обычно.
Может, он и хотел вставить слово-другое, но такой возможности ему не предоставлялось. Впрочем, то была старая песня, привычная настолько, что я почти не обращал на нее внимания. Разве что задумывался — можно ли задеть матушку Готу так, чтобы она заткнулась.
Но ее болтовня вновь напомнила мне о женщине, которую я любил. Боль накатила с новой силой. А я-то надеялся, что она ослабнет. Стремился к этому. Но не предавал ли я таким образом Сари? Мне пришлось напомнить себе, что я взрослый, привычный к суровой жизни мужчина, которому не пристало распускать нюни, каким бы сокровищем ни была его жена.
Я впал в состояние, промежуточное между сном и бодрствованием, позволявшее запоминать сны или видения. Неожиданно я провалился в прошлое. Взрыв смеха и насмешливый голос, спрашивавший, где я пропадал, словно протолкнул меня сквозь время. Я не ждал ничего подобного — ведь этого не случалось уже так долго, — но все же не был захвачен врасплох. Кое-что в этих фокусах я уже понимал.
А поскольку не был захвачен врасплох, я не растерялся и попытался держаться так же, как и тогда, когда я блуждал с Копченым.
Окружавшая меня аура веселья сменилась тревогой. Я мгновенно развернулся в пространстве — и поймал взгляд главного подозреваемого. Душелова. Склонившись над подносом, полным колдовских причиндалов, она стояла на коленях возле костра, где-то на поросших утесником подступах к Чарандапрашу. Вот теперь я по-настоящему удивился. Но так или иначе, пусть я не контролировал ситуацию, нынче мне стало известно, кто мною манипулирует.
Как бы сделать следующий шаг и выяснить почему?
