Я проспал долго и спокойно, как не спал уже много месяцев. Быть может, некая часть меня просто подала в отставку и ушла.
Проснулся я лишь от пригоршни воды в лицо.
— Что такое?
Я приподнял веко — и тут же вскочил. Сари села в постели.
— То Тан? Ты что творишь, поросенок?
Ребенок, перегнувшись через край поилки, шлепал ладонью по воде. Взглянув на меня, он разулыбался и пролепетал нечто вроде:
—
— Что происходит?
Сари пожала плечами. То Тан снова сказал свое «дада» и заковылял к выходу из шатра.
Там-то, снаружи, все и происходило. Я сгреб свои одежки, быстро облачился в них и высунулся посмотреть.
— Какой урод вас сюда пропустил?
Возле шатра, положив мечи — спасибо, хоть в ножнах! — на колени скрещенных ног, сидели Тай Дэй с дядюшкой Доем. Как раз в этот момент подивиться на них подошла толпа таглиосцев. Судя по всему, они сидели там недолго. И позволения войти в лагерь отнюдь не испрашивали.
Тут появились и Мотер с Лебедем.
— Прошлой ночью переправилась лишь одна группа, — сообщил мне дядюшка Дой. — Черные напали на нас. Много раненых. Множество плотов повреждено. Но их солдаты не хотят драться, а многие просили позволения присоединиться к Бонхаржу.
— Что это за тины? — требовательно спросил Лебедь. — Как они сюда попали?
— Члены нашего семейства. Я так и знал, что они проберутся ко мне. Они это могут. Очевидно, ограждение у вас ни к черту не годится.
Нож крикнул что-то издали.
— Э-э, — с досадой протянул Лебедь. — Что ж теперь?..
С этими словами он потрусил прочь.
Мотер окинул взглядом Тай Дэя с дядюшкой, пожал плечами и пошел вслед за ним. Дядюшка Дой что-то сказал Сари. Наверное, спрашивал, все ли у нее в порядке. Сари кивнула.
То Тан принялся карабкаться на руки к отцу.
— Ты сделал все, как нужно, знаменосец, и куда больше, чем должен был сделать, — сказал дядюшка Дой, — Наши люди в безопасности, и эти солдаты ничего не знают о них.
— Да? Это хорошо. А что там с нашими?
— Они решили задержаться. Колдуны хотят завершить кровную месть Могабе. Возможно, они приплывут этой ночью.
Они не приплыли ни этой, ни следующей ночью, хотя переправили вместо себя множество таглиосцев и джайкури.
На третье утро Мотер наконец-то поведал мне, из-за чего Нож прервал наш спор по поводу дядюшки Доя с Тай Дэем.
— Костоправ приезжает, — сказал он. — Будет через час или два. Ему все и расскажешь.
— Что?
Впрочем, приехал он не через час, да еще и не один. Костоправ путешествовал в обществе самого Прабриндраха Драха. Судя по всему, он очень устал с дороги. Я подошел к нему и доложился по всей форме, не будучи уверен, на каком мы теперь свете.
Он тяжело спрыгнул с седла.
— Я это, я. Вправду.
— Но я же видел, как ты умер…
— Нет. Ты видел, как меня ранили. Я еще дышал, когда ты умчался.
— Да? Но с такой раной…
— Ладно, после. Это — история долгая. Как-нибудь, за пивком, все расскажу. Он слегка шевельнул пальцем, и к нему подбежал солдат. Старик взял его копье — длинное, почти как пика — и подал мне.
— Держи. Это ты оставил, когда удрал изображать Вдоводела.
Я не верил своим глазам. То было копье, служившее древком нашему знамени!
— Оно тебе вправду нужно?
— Еще бы! А ведь я почти поверил, что оно пропало! — несмотря на то, что говорил Могабе. — Ты себе не представляешь, как я себя казнил… Хотя, пожалуй, с тех пор я уже раз видел его. Слушай, это вправду ты?
Навидавшись, какие иллюзии могут создавать Гоблин с Одноглазым, и вы бы не доверяли собственным глазам.
— Я. Вправду я. Живой и в настроении кой-кого отпинать. Хотя еще не сей момент. Где Госпожа?
Бедняга! Только тут Нож сообщил ему неприятную новость. Возлюбленная его больше недели назад уехала на север. Разминулись по дороге…
Лебедю с Мотером присутствие князя, непосредственного их начальника, внушало благоговение.
И чего это ему во дворце не сидится?
Я отметил, что Костоправ смотрит на Зиндху, оставшегося в лагере после отъезда Госпожи, с заметной неприязнью.
— Ладно, Мурген, кончай с этой палкой обниматься, — зарычал Ворчун. — Я не в настроении и склонен ко всему цепляться.
Один из солдат принял у него поводья.
— Идем куда-нибудь в тень.
— Я хочу послушать твой рассказ, — сказал я, — Пока еще свежий.
— Хочешь вписать в Анналы? Ты их продолжаешь?
— Пытаюсь. Только все бумаги пришлось оставить в городе.
Хотя жутко не хотелось. Одноглазый наобещать-то может до небес, что позаботится и все такое, но вот привезет ли?
— Что ж, почитаем когда-нибудь и Книгу Мургена. Посмотрим, можно ли сделать тебя настоящим летописцем.
Лебедь говорил, что Госпожа тоже думает написать свою книгу, когда у нее будет время. Костоправ пустил камнем в ворону. Кстати, первую, что я увидел после той, белой, в квартале нюень бао. Может, Костоправ с собой привез?
Я вкратце рассказал, что творилось в Деджагоре.
— Похоже, радостей у вас было маловато. И главная проблема, пожалуй, Могаба. Им и займемся в первую голову. Сколько людей там осталось?
