– Мне как-то без разницы, если честно, зови, как хочешь, – Радиодемон держался настороженно, но любопытство Энджела будто собиралось жить вечно:
– Никогда не хотелось попробовать?
– Не припомню такого.
– Влюблялся раньше?
– Да, очень давно… Она умерла.
– О… Извини, мои соболез… Погоди, куда это ты собрался?
– Пора идти, я передохнул.
– Но ты, в принципе, интересуешься вопросом? – Энджел явно ударился в профессиональную стезю, – Хотя бы журнальчики листаешь время от времени?
– Мне обидно за женщин, которые продают своё тело подобным образом.
– Ах, вон оно что… Вот теперь мне, кажется, понятно, почему возле тебя всегда вьются дамы. Ты для них – друг, которого ещё надо поискать. Действительно слушаешь и помогаешь, без постельного расчёта. То-то Мимзи от тебя никак не отлипнет.
– Наверное. Да, кстати, спасибо, что напомнил. Надо перед ней извиниться.
– За что?
– Мы с Чарли… – банановый фостер вознамерился намертво въесться в его память, – Готовили, когда она ворвалась.
– Ой, ну надо же, как же она переживёт? Кто её просил входить? Меня отец однажды застал пристегнутым к кровати наручниками, с кляпом во рту и любовником, державшим наперевес кошку-девятихвостку – вот это было зрелище. А они готовили, ну надо же.
– Почему… ты вообще просишь причинять тебе боль? – в резервах памяти Радиодемона всплыли рваные раны, оставляемые «когтями» этой плети.
– Потому что я мазохист? Потому что лучше контролируемая физическая боль, чем неконтролируемая моральная?! Прости, что-то я завёлся не на шутку. Но мне легче. Дальше пошли, а? А то ещё надо приключения отыскать на наши задницы. Нечего затягивать с эдакой ответственной миссией!
– Кстати об этом, – Аластор ощутил кончиками ушей поток не сказать чтобы свежего, но воздуха, просачивающегося с крыши, – Мы дошли. И я не всё тебе сказал.
– Что… Эй! Ты что творишь?! Что это? – Энджел попытался отмахнуться от чёрных точек, завертевшихся вокруг него.
– Я иду один, ты ждёшь меня здесь. А это – мои слуги. Можешь познакомиться пока. Они тебя никуда не отпустят. Не обижайся.
– Да ты знаешь, кто ты после этого?! – Энджел моментом шагнул в стадию ора.
– Человек, заботящийся о безопасности своего друга, – Аластор вышел на крышу, пригибая уши. Сильный ветер взвихрил полы сюртука, докладывая о близости лимба.
Демон достал перо, и в воздухе появилось какое-то напряжение. Ну, напряжение напряжением, а что дальше? Что-то сказать? Изобразить? Помахать вот этим?
– Эй, Энджел, друг мой, как думаешь, есть какое-то заветное слово? – окликнул младшего товарища лорд.
– Да пошёл ты!
– Нет, не подхо… Ты сердишься?
– Тебе показалось, – обмотанный призраками, Энджел буравил лорда взглядом с доступной точки обзора.
– Что ж, видимо, ты тоже не знаешь, что делать… Не могу же я просто ходить и мотать этой штукой, надеюсь, что она за что-то зацепит…
Послышался легчайший треск, будто кто-то решил очистить креветку, перо замерцало по краю очина и застряло в пустоте.
– Что там у тебя? – не выдержал интриги Энджел, когда Аластор принялся водить руками, пытаясь нащупать брешь.
– Погоди, погоди… очень слабо, но я чувствую… Будто холод, совсем немножечко.
– Эй, Ал, – опасливо крикнул паукообразный демон, – Я чувствую грозу.
– Да-да, хорошо, обсудим позже.
– Сильно и резко накатило, а на небе ни облачка, ау!.. Берегись!!
Рука Ала нащупала какое-то уплотнение в воздухе за долю секунды до того, как оттуда высунулась рука в белой перчатке. Подобрала перо, чуть помедлила и начала втаскивать в их реальность оставшееся по ту сторону тело, неторопливо и даже с некоторой ленцой.
Друзья только и могли, что смотреть, как из ниоткуда появляется полноценный ангел пограничья, один из тех, кто занимается чистками.
Гермафродит встал на крышу, поводя крыльями. Его керамическая масса, изображавшая демоническую морду, медленно повернулась к незваным гостям и по-птичьи наклонилась вбок. Он оценивал обстановку. Всё же сегодня не день чистки, формально, никто никуда не пролез… Но они догадались использовать перо. Вероятно, сейчас оно у них одно, да и вышло это случайно. Но если кто-то из них отыщет ещё? Что тогда?..
Ослепительно белая скотина погодя выудила из-за спины копьё с лезвием для умерщвления грешников и, как ни в чём не бывало, сделала выпад в сторону Аластора. Тот отпрянул как раз вовремя, но на рубашке разошлась ткань.
«Быстрый!»
Уши доводили до сознания Радиодемона едва слышимый ментальный шум, в котором с трудом, но улавливались слова молитвы, искажённые от скорости произношения почти что до неузнаваемости.
Это был не контакт и даже не намеревался быть им. Это была мелодийка, насвистываемая мясником, который отправился на убой свиньи или коровы. Ангела не интересовало, как они узнали о барьере – его интересовало лишь соблюдение границ.
Вжух!
После второго выпада, видимо, оценив противника, ангел стал фехтовать яростнее. Молитва в его исполнении стала напоминать гул, издаваемый потревоженным пчелиным ульем. Существо не казалось напуганным, скорее слегка заинтригованным, почему его появление не вызвало почтительного страха и трепета.
