– Погоди. Кем… Кем ты была создана? С миром мы выяснили, это одна большая купальня. Извини уж, что перебил, но так вышло.
Амат, ничуть не обидевшись, заурчала, словно огромный блендер, вознамерившийся измельчить мешок строительного гравия:
– Я думала, ты уже догадался. Я наблюдала за тобой в библиотеке через ту унылую одноглазую девчонку. Ты прочёл о стольких богах и богинях, и…
– Тебя… придумали? И даже… – Радиодемон неуверенно показал пальцем вверх.
– Разумеется. Всех богов до единого. И этого, модного сейчас, тоже. Вот мы и живём, и существуем, как можем. У вас, людей, есть выбор, как жить. Мы же, боги и богини, можем выбирать, как жить, только когда нас забывают… Всё это слишком для тебя?
– Нет-нет, продолжай, я в порядке. У меня всего-то мир на глазах перевернулся, но это пустяки.
Богиня клацнула челюстями, что, должно быть, соответствовало отрывистому человеческому «Ха!»:
– Куда, по-твоему, попадали твои далёкие предки? Все те, кто не верили в рай и ад или верили во что-то другое? Здесь нет буддистов, нет анимистов, нет никого из них, хотя их представления о мире вроде как неверны, – её когти поскребли по земле, явно страдая от неумения рисовать кавычки.
– Так они… в других мирах?
– О, да. Я более чем уверена. А теперь ты готов услышать конец истории о моём желании стать матерью?
– Да будь я проклят, если отвечу «нет», – Ал уже вернулся на прежнее место, с которого вскочил в пылу размышлений.
– Знаешь ли ты величайшую силу человечества?
– Кроме желания бесконечного разрушения всего и вся? – Радиодемон усмехнулся, потом задумался, – Тогда… творчество.
– Точно. Желание творить, – Амат улеглась поудобнее и сменила позу, теперь напоминая гостю довольно странного и несколько толстого сфинкса, – Она толкает людей вперёд, всё быстрее и быстрее, неконтролируемо. Я хотела сотворить жизнь, новую жизнь в моём мире, и всё, что у меня было, это сильное желание. Желание творить, бродившее во мне веками. И, так уж получилось, что те двое тоже хотели малыша.
Паззл стал складываться.
– Так значит…
– Несмотря на то, что я богиня, у меня не так много сил, чтобы что-то создать. Другой профиль, как сейчас модно говорить. Я убиваю, а не рождаю, – гнилушки на стенах осветили её треугольные зубы, – Можно сказать, я лезла из шкуры вон, чтобы облечь моё желание в форму. Я делала то же самое, что делали и делают люди – страшно и страстно жаждут на пороге смерти, чтобы это был не конец, а что-то другое, пусть и с муками, и со страданиями, и в другом мире. Поэтому они рожают детей, даже будучи больными и несчастными – им хочется бессмертия. Я же была создана бессмертной и не знала страха перед концом, но всё равно дерзнула. И однажды, в одну жаркую ночь, женщина понесла. Их дитя. И при этом моё дитя.
Глаза Аластора широко раскрылись:
– Так Чарли это…
Морда Амат прямо-таки засветилась:
– Обожаю даже то, что кто-то произносит её имя, именно так, как она сама предпочитает зваться. Она – моё всё, моё бесценное сокровище… Что же ты глядишь на меня так изумлённо? Я – именно та, кто создал твою возлюбленную. Можно сказать, я её фея-крёстная, хоть мне и очень далеко до столь эфемерного создания.
– Не возлюб… Чёрт, у меня голова кругом, – Радиодемон взъерошил волосы у основания оленьих рогов, – Если всё, что ты говоришь, правда, позволь отблагодарить тебя, – он почтительно склонил голову перед чудовищем, – Чарли это лучшее из того, что ты могла создать. Я почту за честь исполнить твоё желание, каким бы оно ни было.
– А если это будет смертельно опасно? – богиня спросила практически мимоходом, слегка прикрыв глаза плёнкой третьего века.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, хотя лично я предпочитаю ликёр.
Крокодилья морда расплылась в понимающей улыбке:
– Будь по-твоему. Позволь я начну издалека. Меня распирало от материнской гордости, когда я наблюдала за Чарли через слуг дворца Люцифера. Порой она тоже видела меня своими молодыми и зоркими глазами – и улыбалась. Разводила ручонки и говорила «Большая!». И смеялась… очаровательный ребёнок, веселый и жизнерадостный. Единственный демонёнок на всю Преисподнюю. Правда, мне не давала покоя одна мысль. Догадываешься?
– Чарли не подходит этому миру.
– Именно. Я всё ждала, что, возможно, она станет циничной и жестокой, но дни сменялись годами, а я видела всё ту же приветливую улыбку. Кажется, её всё устраивало, она родилась здесь и не видела и не желала иной жизни, но я поневоле… Начала думать о том, что она заслуживает большего. И вот она удивила меня, когда год назад объявила о своём желании открыть отель, и не просто отель… Моя драгоценная девочка…
– Чарли… – Радиодемон снова ощутил привкус сахара и бурбона на губах, – Не боится выглядеть глупо. Сражается за свою правду, даже если после ревёт в подушку от бессилия. И даже если её теория ничем не подтверждена.
– Это да, – Амат потянулась, едва не задев его своими серповидными когтищами, – И тут появляешься ты.
– Я?
