Она была сильнее любой химеры, о которой Андрееву доводилось читать. Он хотел эту силу, хотел до безумия! И уже знал, что не получит. Он пытался призвать на помощь артефакты, собранные им за долгие годы, однако ни один из них не работал. Эта малолетняя дрянь что-то сделала, чтобы оборвать его связь с энергетическими сущностями, привязанными к артефактам!
– Что будет дальше? – процедил Андреев сквозь сжатые зубы. – Со мной?
– Конечно, никто другой тебя не интересует… Я не убью тебя, если ты об этом.
Она подошла к Никите и подставила ему плечо. Он, все еще ошарашенный случившимся, вынужден был опереться на нее – он пострадал при нападении духа сильнее, чем ожидал Андреев. Но это и разозлило химеру, увеличив ее могущество.
– Ты ведь не позволишь мне уйти?
– Об этом даже не мечтай, – покачала головой Регина. – Я не могу рисковать своей семьей, мне было слишком тяжело ее найти.
– Ты не убьешь меня и не отпустишь… Что же остается?
– Увидишь.
И он действительно увидел. Регина и Никита направились к выходу. Андреев попытался стать у них на пути, но не смог, его сдержали. Духи, до этого затаившиеся, вернулись. Они больше не подчинялись ему! Все те, кого он использовал, сдерживал и пленил, не позволяя покинуть этот свет, обернулись против него. Они не били его, они просто отнимали у него привычный мир. Андреев видел перед собой подвал – но видел и другую реальность, ту, в которой живым людям не место.
Клетка, в которой он годами держал чужие души, теперь стала его клеткой. Как будто из его души вырвали самые потаенные страхи и сплели из них кокон, теперь поглотивший его. Все эти люди, демоны, чудовища и живые мертвецы, в глазах которых он отражался – он, их последняя жертва!
Это была страшная картина, опустошающая. Он просто не мог этого выносить! Он рванулся к выходу, освобождаясь из хватки ледяных рук покойников, – и обнаружил, что подвальная дверь заперта. Как он ни возился с кодовым замком, техника ему больше не подчинялась. Он остался один на один с теми, кого считал своими инструментами – и с реальностью кошмаров, в которую они утягивали его навсегда.
Они сидели на лужайке возле дома Андреева. Небо у них над головами только-только начало светлеть, и мир еще спал. Никита не сводил глаз со своей спутницы, пытаясь понять, что он чувствует, как вообще принять все это.
Она не была человеком, и из-за этого ее нужно было бояться. Она обманула его, и за это на нее нужно было обижаться. По идее, ему сейчас полагалось бросить ее здесь и запретить приближаться к своей семье. Не нужны им такие!..
Но он не мог. Он сидел на траве и смотрел на нее. Потому что любил.
Это ведь нельзя просто взять и отменить, как будто и не было ничего. Никита был возмущен ее ложью, и ему пока сложно было поверить, что Регина и его девушка-птица – один человек. Просто не получалось! Но душой он уже чувствовал: это она. Он мог обижаться на нее сейчас, смотреть холодно, разговаривать жестко. Только вот это не меняло его истинного отношения к ней.
– Как это возможно? – спросил он.
– Я это умею.
– Разделяться на двух людей?
– Это были не два человека, – слабо улыбнулась она. – Второй образ, который ты знал лучше… Это скорее совершенная иллюзия.
– Но ты ведь сама научила меня отличать иллюзию от реальности – и она была реальной!
– Ты сам себе ответил: это же
– Тебя видели другие…
– В этом и смысл совершенной иллюзии.
– У тебя был телефон, я звонил тебе!
– Я могу создать проекцию человека. Ты думаешь, я телефон не получу?
– Я целовал тебя, – прошептал Никита.
Впервые на ее золотистой коже проступил румянец, она смущенно отвела взгляд.
– Я тебя тоже… Послушай, Ник, все, что ты помнишь, действительно было. По-настоящему! Я ничего такого не планировала. Когда я поняла, что за вами, и за тобой в частности, кто-то охотится, я использовала этот образ, чтобы присмотреть за семьей. Я не собиралась сближаться с тобой! Ты мне тогда не очень-то нравился, и я думала, что мы точно не поладим. А получилось вот что… Мы поладили. Это не было игрой, и для меня все происходило точно так же, как для тебя.
– Тот образ на дороге, когда автостопщица напала на нас… Это была ты или мне почудилось?
