За пять лет блондин привык к одиночеству, ведь, по сути, он, и вправду, был одинок. Родители не сторонились его, нет, но тяжелый взгляд отца и постоянные переживания матери угнетали парня. Ментальная связь с лучшим другом казалась обременительной, причем именно для Собаку, ведь тот, определенно, не хотел такой жизни, в которую его невольно втянул Намикадзе чуть больше года назад, вынудив взять аловолосого ответственность за его срывы на себя. Лишь только двое из числа его родственников знали всю правду, поэтому остальные негодовали, требовали и высказывали претензии по поводу того, что молодой наследник вместо того, чтобы приобщаться к семейному делу, учительствует в школе, и это при том, что они ещё не были осведомлены о его планах отказаться от главенства в клане. Окружение давило на альфу, давило своими устоями, своими правилами, в рамки которых должна вписываться жизнь каждого, давило ментально, так как отгораживаться ото всех запахов и от каждой энергетики было трудно, особенно для него, давило морально, так как Наруто понимал, что он никогда не будет таким, как все, что никогда у него не будет той самой, нормальной, жизни, к которой так стремится это самое общество.
Да, с этим всем было трудно уживаться, но возможно, но все же был у Намикадзе на душе камень, который он никогда не сможет сбросить, который давил на него изнутри, тяжелым грузом вины осев на душе. Когда-то он разрушил свою ментальную связь с братом, с человеком, которого любил больше всех на свете, причем разрушил сознательно и очень болезненно для самого омеги. Тогда блондин думал, что так будет лучше, для Дея, но после, имея достаточно времени для размышлений, Наруто понял, что сделал это для себя, и Дейдара это знал, что придавало его поступку ещё большей непростительности. Этот камень тяжелел с каждым годом, и если вдали от дома блондин мог хотя бы немного отвлечься, не думать, не вспоминать, не видеть, то сейчас тяжелее было вдвойне, потому что его сущность требовала восстановить оборванную связь, нити которой все ещё вились в его энергетике, а разум настойчиво твердил, что это не просто не возможно, это – бессовестно, и Дей никогда его не простит и не согласится на подобный шаг, да и у младшего блондина теперь был муж, достойный, сильный, видный, так что за брата Намикадзе был абсолютно спокоен.
Казалось, это было самое тяжкое его бремя, но нет, судьба превратна, а богам, наверное, слишком скучно на небесах, раз они, сговорившись, послали ему ещё одно испытание в виде влюбленного в него подростка-омеги. Ладно была бы это просто влюбленность, благодарность, интерес, кокетство, ан нет, блондин чувствовал, что Саске он нравится по-настоящему, нравится так, как омеге нравится альфа, и это, пожалуй, было самым большим бременем, которое только могли ниспослать ему боги. Нет, Наруто не злился и не упрекал вседержителей за то, что они создали его именно таким, ведь человеку не дается больше, чем он может вынести и вытерпеть, но ситуация с Саске была явным перебором. Если бы только младший Учиха был в него влюблен, то это не беда: альфа знал, как можно было отвадить от себя молодого омегу, который-то и чувств своих ещё толком не понял, а значит, и расстался бы с ними, не сожалея, - но у него самого тоже были чувства к этому мальчику, что и беспокоило альфу.
Нет, это не была любовь, симпатия, наверно, но это было и не мимолетное увлечение, и Наруто знал это, знал ещё с того момента, когда впервые увидел Саске в особняке Учих, когда учуял его сладкий запах недавно пробудившегося омеги, когда взглянул в эти настороженные, но смотревшие на него с интересом глаза, и понял, что попал. Альфа пытался отгородиться от своих чувств, не думать о мальчике, но тот, казалось, был везде: среди родственников, случайным прохожим на улице, его учеником в школе, - и последний факт Намикадзе вновь относил к проделкам богов, ведь он, соглашаясь на место учителя, и подумать не мог, что все обернется именно так. Гаара советовал ему попробовать начать отношения с Саске, и блондин, по своей глупости, согласился на дружбу с подростком, дав слабину и поддавшись желанию быть рядом со своим омегой. Пожалуй, если бы Наруто мог раскрыться полностью, то он бы незамедлительно связался бы с энергетикой брюнета, чтобы понять, подходят они друг другу или же нет, но это было невозможно, так что альфа мог полагаться только на собственные ощущения и интуицию: первые были приятными и теплыми, а вторая настойчиво твердила, что это именно тот омега. Но Наруто сомневался и боялся, ведь жизненный опыт общения с омегами был у него не просто неудачным, он был плачевным.
