Сперва, как и планировал альфа, он зашел к Орочимару но Шиин, лечащему врачу Сая, которому и предоставил уже подписанные Ясямару и его отцом и заверенные в Министерстве бумаги на опекунство. Доктор довольно долго и скрупулезно изучал документы, к подлинности которых придраться было невозможно, ведь составлял их не кто иной, как Намикадзе Наруто, а после повел его к главврачу. Главврач оказался альфой уже преступившим порог старения, ворчливым, с крючковатым носом и глазами-бусинками, которыми пристально и тщательно изучал своего посетителя, задавая каверзные вопросы. Гаара к подобному был готов и отвечал точно так, как его напутствовал Наруто, сохраняя ментальную стойкость и не выдавая своего внутреннего волнения, опираясь на то, что омеге нужна домашняя забота и постоянный уход, а не обстановка четырех стен в комнате Кельи и осмотр по расписанию раз в день. Мужчина покряхтел, пофыркал, в Министерство даже позвонил, и только потом, так и не сумев сломать ментальные щиты аловолосого, дал свое добро, поставив на документах размашистую и заковыристую подпись.
Они уже подошли к двери палаты, когда Орочимару резко остановился и, обернувшись, тем же строгим, отеческим взглядом посмотрел на Собаку, который инстинктивно сразу же напрягся, предчувствуя сложный разговор.
- Гаара-кун, - было заметно, что доктор тоже нервничает, так как его биополе вилось куда сильнее обычного, позволяя альфе почувствовать в нем давние, небрежно залеченные и устаревшие разрывы, - будьте готовы ко всему. Я не могу сказать, как отреагирует пациент на эту новость, но постарайтесь объясниться с ним помягче и без ментального давления
- Конечно, - Собаку кивнул, ведь он и сам понимал это, вот только что-то подсказывало аловолосому, что это ещё не все, что доктор хочет сказать ещё что-то, но, то ли сомневается, то ли все-таки побаивается, хотя, скорее первое, чем второе
- И ещё, - Орочимару решился, ведь это он, в конце-то концов, заварил эту кашу, проникшись сожалением к пациенту, так что в какой-то мере он теперь тоже нес ответственность за его судьбу, - думаю, не стоит напоминать, что вы, Гаара-кун – альфа, и, получается, я заведомо передаю более не меченного омегу на ваше попечительство, так что имейте в виду, - брюнет ужесточил тон голоса, а его биополе, как не странно, предупреждающе всколыхнулось, - я буду навещать вас и, если замечу, что состояние Сай-куна ухудшилось, непременно посодействую в лишении вас опекунских прав
- Я приложу максимум усилий, чтобы вам не пришлось прибегать к подобным мерам, - Гаара сказал именно так потому, что понимал, что сейчас он не может заверить доктора в своей безопасности для омеги, ведь он, и правда, альфа, тем более, который испытает к своему подопечному сильные чувства, так что никаких гарантий аловолосый не мог дать даже себе. – Я благодарен вам, Орочимару-сан, за содействие, понимание и, я надеюсь, последующую помощь, - Собаку учтиво поклонился, выражая свое уважение
- Непременно, Гаара-кун, - Шиин кивнул в ответ, свернув свое биополе вновь до едва ощущаемого комка, развернулся и, провернув округлую ручку, толкнул дверь
Сай сидел на кровати, отстраненным взглядом уставившись в окно и лениво теребя мочку левого уха, при этом, казалось, даже не заметив присутствия посторонних. На прикроватной тумбочке в высокой вазе стоял букет ромашек, все таких же благоухающих и живых, как и неделю назад. Говорят, если цветы подарены от чистого сердца, то они долго не увядают и сохраняют свой аромат, эти же цветы Гаара подарил любимому вместе со своим сердцем, отдав его целиком, не сожалея и навечно.
Орочимару ненавязчиво подтолкнул альфу, чтобы тот, мол, не обращал внимания на якобы ушедшего в себя омегу и переходил к главному. Собаку и сам знал, что Сай увидел их и понял, кто к нему пришел, но виду не подал, продолжая думать о чем-то своем, даже его биополе не всколыхнулось, вот уже который месяц оставаясь призрачной, тонкой оболочкой вокруг омеги, которая часто трепетала в его присутствии, выдавая истинные ощущения своего носителя.
Гаара сделал несколько шагов вперед так, чтобы выделиться на фоне белизны палаты и попытаться все-таки обратить внимание парня на себя, но и слишком близко не подошел, дабы лишний раз не волновать любимого, и чтобы самому иметь больше простора для контроля своего биополя, которое тут же потянулось к слабо пульсирующему источнику, желая наполнить его своей энергетикой. Возможно, прежде чем говорить, ему стоило прокашляться, но думать об этом было уже поздно – альфа заговорил, и его слегка хриплый голос таки выдал его внутреннее волнение, которое было связно не только с предстоящим признанием, а и с запахом омеги, которым насквозь пропиталась вся атмосфера палаты.
