Мальчишка приподнял свитер красноволосого и теперь своими горячими и влажными губами касался не менее горячей кожи мужчины, покрывая его торс ласкающими поцелуями и очерчивая юрким язычком кубики пресса. Сасори невольно застонал, поддаваясь дурманящему запаху омеги и запуская пальцы в его длинные шелковые волосы, то поглаживая кожу головы, то чуть сильнее сжимая их у корней, якобы призывая к более уверенным действиям, но Хаку делал все так, как хотелось ему, медленно и до неистовства возбуждающе, что не могла не оценить сущность красноволосого. Альфа внутри Акасуны рычал, требуя немедленного соития со своей Парой, энергетика альфы и омеги сплеталась в единую, как и положено Истинным, образуя именно ту связь, которая до этого поддерживалась только со стороны красноволосого, но сейчас мальчик был полностью открыт и желал сцепки со своим альфой не менее страстно, от чего нити Пары тонко вибрировали, только усиливая это обоюдное желание.
Наваждение было острым, заполняющим и до дрожи приятным. Тонкие пальчики омежки подобрались к соскам альфы, чуть сжимая их, перекатывая, даруя сладостную и тянущую боль. Губы мальчишки исследовали каждый сантиметр тела красноволосого, уже более яркими поцелуями спускаясь вниз, а острые зубки изредка прикусывали кожу, которую тут же зализывал умелый язычок. Сасори не мог совладать с собой, проблесками понимая, что так нельзя, что перед ним, по сути, ещё ребёнок, но настойчивые и знающие ласки не позволяли альфе сконцентрироваться именно на этой мысли, а пелена возбуждения, смешанная с запахом омеги, застелила мир перед глазами, утягивая мужчину в забвение. Именно сейчас альфа желал своего омегу, желал это тело до ноющей боли в паху и томления во всем теле, желал сцепки со своим Истинным, запах которого манил и смешивался с его собственным, и, пожалуй, Акасуна уступил бы вожделению, поддавшись инстинктам, но отдаленный щелчок и вжик будто отрезвили красноволосого, который с ужасом понял, что происходит, который осознал, что его соблазнили, медленно, ненавязчиво, но очень опытно, который, наконец, почувствовал не любовь или симпатию со стороны своего Истинного, нет, он почувствовал покорность и подчинение, которые для альфы, для самца, были так же сладки, как и запах предтечного омеги.
- Отцепись от меня! – Сасори грубо оттолкнул мальчика, который уже опустился перед ним на колени. Ментальные волны альфы вмиг ощетинились, обвились вокруг омеги, явно причиняя ему боль, сам Акасуна дышал тяжело, его глаза гневно блестели, сжатые кулаки подрагивали, а сам мужчина был напряжен, как струна, свысока поглядывая на мальчишку, который распластался перед ним на ковре, уткнувшись лбом в носки его туфель и покорно выпятив попку.
- Не наказывайте меня, хозяин… – задыхаясь от ментального давления, просипел Хаку, ещё крепче обнимая ноги мужчины и дрожа пуще прежнего. – Простите меня, пожалуйста… я исправлюсь… я умею лучше… разрешите мне доставить вам удовольствие…
- Что?! Удовольствие?! – Акасуна рассвирепел и, не понимая от гнева, что творит, отпихнул от себя мальчишку ногой, как назойливое домашнее животное. Он был обманут, и это было больно. На миг, упившись ароматом омеги, он и забыл, что перед ним матка, шлюха, которая получила имя за явно сомнительные заслуги, опытный обольститель, который хорошо умеет только одно – подставлять зад, а он – дурак, дурак, который размечтался о счастливой семейной жизни со своим Истинным и троих детишках.
- Простите, хозяин! Простите! – всхлипывая, отчаянно просил Хаку, теперь уже уткнувшись лбом в пол. – Делайте так, как вам нравится. Я приму любое наказание, - омега стал на колени и, вытерев слезы, стянул со своих худеньких плеч юкато, обнажившись по пояс, после чего виновато опустил голову, будто ожидая приговора
- Не называй меня хозяином! – рявкнул Акасуна, от чего его ментальные витки ещё плотнее сжались вокруг мальчишки, тот задрожал, но покорной позы не сменил, только всхлипнул, прижимая руки к обнаженной груди
Сасори смотрел на своего Истинного, пытаясь подавить в себе отвращение к нему: это ж скольких альф нужно было ублажить, чтобы выработать такую покорность и такие навыки обольщения? Сущность альфы внутри красноволосого возмущенно металась, как зверь в клетке. Шлюха! Яростно твердило сознание. Матка! Отчаянно билась мысль в голове. Попользованный товар! Осязала сущность. И все это вкупе приносило адскую, раздирающую боль, из-за которой все отошло на второй план. Гнев заполонил красноволосого, связь Пары трещала, обрываясь, отторгаясь одним из Истинных, подстрекаемая презрением и брезгливостью со стороны альфы. И Сасори оборвал бы эту связь, навсегда и бесповоротно, если бы не увидел на теле мальчишки синяки, много синяков, и это были явно не метки страсти, это были следы издевательств и муштры, это было наказание за непокорность.
