Говорят, риск – благородное дело, и Сасори рискнул, раскрывая свое биополе полностью, ментальные витки которого, уже управляемые сущностью альфы, потянулись к омеге, вмиг преодолевая расстояние между Парой, связывая их, вибрируя, посылая импульсы эмоций мальчика, которые впитывал в себя красноволосый, пытаясь вернуть взамен спокойствие и уверенность. Акасуна понимал, что остальные альфы тоже почувствовали эту связь, но правила «рулетки» не запрещали использовать нечто подобное, так что в мухлевании его никто бы не посмел упрекнуть. А вот Хаку, похоже, испугался, но оно и понятно, ведь мальчик, очевидно, и понятия не имел, что сейчас происходит. Сасори прикрыл глаза, полностью проникаясь ощущениями своего Истинного и на ментальном уровне посылая просьбы довериться ему, подпустить к себе, почувствовать в нем защиту, а не угрозу. Омега сопротивлялся, но Акасуна, хоть и понимал, что времени у него не так много, не давил на мальчишку, аккуратно, бережно, виток за витком проникая в его биополе и пробираясь в самое сердце сущности. Хаку должен был понять, если не то, что они – Пара, так то, что он принадлежит именно этому альфе, и омега, похоже, понял, по крайней мере, Сасори, сперва вздрогнув, от чего его биополе резко всколыхнулось, улыбнулся.
- Три паза, - четко сказал Акасуна, передавая револьвер ошарашенному помощнику, который, впрочем, переглянувшись с Момочи и получив утвердительный кивок, провернул барабан
Сасори не стал медлить и прицеливаться, абсолютно и ярко чувствуя свою Пару, ощущая омегу, его спокойствие и уверенность и даже видя тень улыбки, которая промелькнула на сжатых в тонкую, бледную нитку губах мальчишки. Решительный нажим на курок и очередной холостой хлопок, в звуке которого красноволосый альфа даже не сомневался.
- Момочи? – отдав оружие, Акасуна повернул голову и вопросительно посмотрел на брюнета, ментальное негодование которого было слишком ощутимым, но он даже не пытался что-то предпринять, понимая, что это была честная игра на глазах у десятки свидетелей, которые просто не допустят отступления от правил
Фыркнув, Забудза взял со стола тонкую цепь и решительно шагнул на стрельбище. Фактически, это было позорное шествие, так как матерый альфа, один из Семи Демонов Красной Луны, проиграл какому-то альфе, который в его глазах и альфой-то был относительно недавно. Прицепив цепочку к ошейнику омеги, Момочи грубо дернул мальчишку на себя, что-то прошипев ему на ухо, а после, медленно и неторопливо, подвел его к Акасуне, передавая цепь тому в руки.
- Пользуйтесь с умом, Сасори-кун, - с легкими издевательскими нотками в голосе протянул Момочи, брезгливым взглядом смерив омегу, - а когда надоест эта дырка, можете вернуть его мне, - альфа хищно оскалился. – Уж поверьте, такой прожженной шлюхе, как Хаку, будут рады в любом борделе или гареме
- Это наша последняя встреча, Момочи, - сквозь зубы процедил Акасуна, ментально напирая на мужчину и покрепче сжимая в руках заветную цепочку, - так что прощайте
Не медля, Сасори развернулся и пошел на выход, слегка натягивая цепь и ведя омегу за собой. Это было позорно и недопустимо, вот так вот волочить за собой своего Истинного на привязи, как домашнюю собачонку, но у красноволосого не было выбора, ведь криминальный мир жил по другим законам и не признавал попустительства, особенно к маткам, которой Хаку, по сути, и являлся. Это он, Акасуна, видел в мальчике своего омегу, но видеть это другим он не позволит, достаточно было уже того, что альфы ощутили их ментальную связь, так что рисковать ещё больше, подвергая и себя, и своего Истинного опасности, он не стал, приняв Хаку из рук в руки, как трофей.
Выйдя на улицу, Сасори глубоко вдохнул и свернул свое биополе, наконец, почувствовав свободу. Хотя, конечно же, свободу почувствовал мальчик, но и самому альфе было приятно это ощущение, которое касалось его лица приятным ветерком и окрыляло сущность, вот только тоненькая цепочка в руках мешала полностью насладиться этим ощущением, что Акасуна решил незамедлительно исправить.
- Давай снимем с тебя это, - мягко и осторожно произнес Сасори, поворачиваясь к мальчику и аккуратно прикасаясь к ошейнику. Хаку вздрогнул и закрылся: очевидно, омега ещё не полностью осознал, что происходит и так и не понял, что перед ним его спаситель, но красноволосого в данный момент это волновало мало – потом, все объяснения потом.
И цепочку, и ошейник он выбросил в ближайший мусорный бак, где им и было самое место, а сам повел мальчишку к своей машине, бережно удерживая его хрупкую ладонь в своей и окутав омегу тонким ментальным коконом, как Истинный, подлечивая разрывы в его биополе. Акасуна осторожно усадил Хаку на переднее сидение, а сам, обойдя машину, сел на водительское, все ещё ощущая легкое волнение мальчишки и ярко чуя его предтечный запах, который за несколько секунд заполнил салон авто.
