Итачи лишь кивнул в ответ, все так же продолжая успокаивающе баюкать супруга в своих объятиях, вот только один, прочно засевший у него в голове, вопрос так и не повозил разгладиться маленькой складочке на лбу альфы – какие же страхи прошлого могли вызвать у его омеги боязнь перед беременностью в будущем?
========== Глава 18. Часть 1. ==========
Вздохнув, Какаши исподлобья посмотрел на надувшегося омегу, который, сложив руки на груди, демонстративно отвернулся от него, при этом полностью закрывшись и не подпуская альфу к себе ни на шаг. И так каждое утро – это выматывало. Да, Хатаке знал, что будет очень непросто, что каждый кусочек доверия и благосклонности придется отвоевывать с боем, но прошло уже восемь месяцев, а единственное, чего он добился, так это лишь утренних скандалов, вместо полного игнорирования его персоны. Сперва он пытался поговорить с омегой, объясниться перед ним, как-то загладить свою «вину», подтвердить свои чувства действиями, но тот беседу никогда не поддерживал, доводов понимать не хотел, чувства отбрасывал, как таковые, и все равно продолжал обвинять, день ото дня, назидая и напоминая, кто же исковеркал ему жизнь. И со временем альфа перестал бороться, просто пустил все на самотек, надеясь, что рождение ребёнка что-то изменит, что в омеге проснутся чувства, что он станет более терпелив, благосклонен, доверчив, что перестанет отвергать его, согласившись на свадьбу и позволив пометить себя, но, чем ближе было время родов, тем скандальнее становился его сожитель, именно сожитель, ведь иначе, как сожительство, Умино Ирука их отношения не называл.
- Послушай, Ирука, - Какаши понимал, что если он задержится ещё хотя бы на чуть-чуть, то опоздает на работу, но и оставлять своего омегу в таком состоянии он не мог, мало ли что тому взбредет в голову под влиянием гормонов, - мы это уже обсуждали, и не раз, и я думал, что мы таки решили, что ребёнок будет носить мою фамилию и принадлежать к моему роду
- Ты не имеешь на это права, - злобно прошипел черноволосый омега, гневным прищуром карих глаз буравя своего сожителя
- Но я же отец, - уже в который раз навел неоспоримый аргумент Хатаке, от которого омега следующей фразой отмахнулся, как от формальной мелочи
- Осеменитель, Какаши, - брюнет показательно фыркнул. – Ты – всего лишь осеменитель, который нагло воспользовался тем, что у меня была течка и вот уже несколько лет не было партнера
- Прекрати, Ирука! – не выдержав, вспылил пепельноволосый альфа, тщательно удерживая свое биополе, дабы не навредить беременному омеге. – Прекрати эти бессмысленные скандалы! Твои обмороки, твои гормональные сбои, твое плохое самочувствие – это все результат твоих же раздутых из ничего ссор!
- Нет, Какаши! – вскипел омега, биополе которого рвано взметнулось, заклубившись. – Этого всего не было бы, если бы не твой эгоизм! С чего ты взял, что я должен принадлежать тебе?! Почему ты решил, что мне нужен этот ребёнок!? Какое ты имел право ломать мне жизнь, навязавшись мне, запретив делать аборт, а теперь ещё и досаждая своими нравоучениями?!
- Потому что я люблю тебя, - альфа говорил эту фразу уже много раз, постоянно, изо дня в день, да и повторять её был готов каждую минуту, но именно эти три слова более всего злили омегу, который реагировал на них слишком агрессивно, в пылу ссоры бездумно расплескивая так необходимую ему сейчас для вынашивания ребёнка энергетику
- И я люблю, - уже тише, будто успокоившись, произнес омега, но тут же, с тем же жаром и гневом добавил, - но не тебя! И ты это прекрасно знаешь, Хатаке!
- Зачем мертвому твоя любовь?! – даже с вымуштрованной с годами выдержкой и со всем своим желанием вновь не распалять огонь конфликта Какаши не смог сдержаться. Слишком болезненной для них обоих была эта тема, слишком много струн былого она затрагивала, слишком назидательно нависала над их отношениями, омрачая их жизнь своим настырным взглядом из прошлого.
- Отпусти его, Ирука, - уже тише, поникнув, произнес альфа. – Отпусти и живи дальше. Мертвых нельзя вернуть к жизни даже любовью
- А кто в этом виноват? – явно сдерживая слезы, на грани слышимости прошептал брюнет. – Ты и только ты
- Возможно, - уклонился от прямых обвинений пепельноволосый, чувствуя, что своими словами он вновь распалил в любимом ненависть и вновь окунул его в омут боли, который, казалось, уже должен был иссякнуть, но, очевидно, рана была слишком глубока, и даже его чувства не смогли остаточно залечить её, с каждым днем лишь ятря сердце омеги, который, на самом деле, никогда и не был только его.
- Ты был его начальником! – подверженный эмоциональным всплескам из-за гормонов, вновь вспыхнул Ирука, посылая в сторону мужчины град новых и не менее наболевших обвинений. – Ты дал ему это задание! Ты остался в стороне и просто наблюдал, заведомо зная, что миссия обречена на провал! Ты специально это сделал, потому что я выбрал Мидзуки, а не тебя! – омега перевел сбившееся дыхание и, присев на диван, опустошенно закончил. - Так что виноват только ты и этот грёбаный Корпус
