- Возможно, - на самом деле Какаши много чего хотелось сказать любимому человеку, много чего объяснить и дать понять, что его суждения ошибочны, но он не стал этого делать, и не только потому, что переживал за здоровье омеги, или потому, что он уже опоздал на работу, а потому, что на то были более глубокие причины, о которых было не ведомо никому, кроме него, его бывшего и уже мертвого подчиненного и друга, и ещё одного человека, которого он, уходя из Корпуса, надеялся больше никогда не увидеть.
- До вечера, - сухо бросил Какаши и, взглянув на поникшего омегу, спешно покинул квартиру, понимая, что очередная попытка с его стороны наладить отношения уже в который раз вылилась в ссору с теми же обвинениями. Хотя, если честно, частично альфа был с ними согласен, по крайней мере, с тем, что служба в Корпусе исковеркала не только его жизнь, но и жизнь его друзей – Умино Ируки и Кагуя Мидзуки* (*принадлежность Мидзуки к клану Кагуя – задумка автора).
Ему, человеку, который остался фактически единственным представителем своего рода, в свое время не осталось ничего кроме как добровольцем уйти в Корпус. Своего отца Какаши практически не помнил, лишь какие-то мутные очертания альфы с пепельными волосами, а после, когда ему было 20, пришло уведомление – во время подавления мятежа на Южном континенте* (* имеется в виду Южная Америка) полковник I Азиатского Корпуса Сакумо Хатаке пал смертью храбрых. Во время кремации, на которой молодой альфа так и не смог посмотреть родителю в лицо, так как гроб был закрыт плотной крышкой, ему, как единственному сыну и наследнику исчезающего рода, вручили орден отца за заслуги и выразили свои соболезнования, но что это могло изменить? Ни дома, ни родни, только очень дальние родственники, ни средств к существованию, так что в такой ситуации и речи быть не могло о продолжении обучения в Академии Законности и Правопорядка, и Какаши пошел по стопам отца – в Корпус.
К удивлению самого альфы, служба в Корпусе, к тому же в I его подразделении, не показалась ему столь тяжелой. Да, были жесткие тренировки и строгий режим. Да, пришлось отказаться от многих вещей. Да, работа была, мягко говоря, не из самых приятных и порой приходилось переступать через себя, чтобы выполнить очередной приказ, но Какаши со всем этим справился даже более чем успешно, к 40 годам став полковником и заняв место своего отца. Закрывая глаза на многое, убеждая себя в том, что субординация превыше моральных норм, стараясь держаться особняком и ни к кому особо не привязываться, Хатаке все же оставался человеком, хотя, пожалуй, вся его человечность выражалась в одном – в дружбе с альфой, с которым он познакомился ещё будучи простым воякой.
Кагуя Мидзуки был слегка вспыльчив, но по-своему добр, из-за чего ему часто доставалось от наставников за излишнюю сердобольность и перекраивания прямых приказов под свои принципы, но от этого худшим корпусником он не становился, наоборот, упорно шел к своей самой заветной мечте – стать одним из четырех генералов Азиатского Корпуса. Когда-то, получив короткий отпуск, Какаши, который неохотно, но все-таки согласился пойти с другом в клуб, спросил альфу, почему тот, будучи выходцем из сильного и влиятельного клана, пошел в Корпус, на что Мидзуки ответил просто и без утаек – он бастард* (*ребёнок, рожденный вне брака и непризнанный своим отцом, из-за чего не имеет права быть членом его клана) и потому, как и любой другой незаконнорожденный, хочет признания и власти. Тогда Хатаке не придал особого значения этим словам, ведь очень многие корпусники стремились именно к этому, так что желание альфы в какой-то степени ему было понятно, теперь же, раз за разом анализируя разговор с другом, пепельноволосый понимал, что именно в тот момент допустил едва ли не наибольшую ошибку в своей жизни.
Прошло ещё несколько лет, а все оставалось по-прежнему: он, изо дня в день, четко исполнял свои должностные обязанности, порой врываясь в самую гущу опасных событий и выходя из них с минимальными потерями, изредка встречался со своим другом и практически пустил на самотек личную жизнь, довольствуясь редкими встречами с мимолетными партнерами. Но в один летний день, когда Хатаке получил столь редкую щедрость, как выходной, Мидзуки представил его своему жениху, который оказался премилым и умным омегой, преподающим в школе и колледже юридические дисциплины. Именно эта точка и стала отправной, положив начало резким переменам в жизни альфы. Нет, он и дальше исправно исполнял свои обязанности, проводил свободные вечера в компании друзей и периодически заглядывал в Старый город, чтобы снять шлюху на ночь, но вот внутри альфы поселилось какое-то нехорошее предчувствие, которое, впрочем, очень быстро себя оправдало.
