Невольно вспомнились слова Суйгетсу о том, что жар течки можно сбить, поласкав себя. Но это было постыдно. Саске не знал, не понимал, не мог даже думать об этом, он считал ниже своего достоинства заниматься рукоблудием, или как там его называют. Нет, подросток не верил в то, что от подобного занятия ладони покрываются шерстью или потом он не сможет испытать удовольствие с партнером, просто ему было стыдно и противно, ведь, сделав это, он докажет, что слаб. Да, самому себе докажет, что он всего лишь похотливый омежка, который не в состоянии обуздать свою сущность. Но было так больно. Было слишком плохо. Было просто невыносимо. А гордость лишь пожимала плечами и скромно отворачивалась, предоставляя свободу инстинктам.
Саске несмело потянулся рукой к своему члену и боязно, дрожащими пальцами, обхватил его у основания. Стало только больнее. Никакого удовольствия. Казалось, кровь ещё сильнее прилила к набухшему органу и запульсировала в нем, вырывая у подростка сдавленный хрип. Омега хотел убрать руку, разомкнуть пальцы, прекратить это грехопадение, но вместо этого скользнул ладонью по стволу и слегка надавил на головку большим пальцем, чувствуя, как на ней выступила вязкая капелька. Неведомая до этого волна прокатилась по телу подростка от кончиков пальцев ног до самой макушки, наполняя его томной тяжестью. Легче не стало, нет, но было приятно. Настолько приятно, что Саске провел рукой по стволу ещё раз, задышав чаще и слегка застонав.
Комната кружилась в каком-то хитромудром танце, выплясывая перед глазами подростка разноцветными искрами. Член подрагивал в его руках, сладкие волны, то и дело, опаляли тело, пробираясь в самое сердце сущности, а дырочка так пульсировала, так требовала, так истекала смазкой, что Саске уже не понимал, что он делает. Согнув одну ногу в колене, омега, все ещё продолжая медленно поглаживать свою плоть, указательным пальцем прикоснулся к своей дырочке и тут же сдавленно охнул от, будто разрядом, прошедшего по его телу наслаждения. Было страшно, страшно почувствовать, как там у себя внутри. Жарко, наверное. А ещё скользко и тесно. И трепетно. Да, именно так. Но все равно было страшно. Саске обвел указательным пальцем края ануса, ощущая их припухлость, и одновременно провел рукой по стволу. Тут же с его губ сорвался громкий стон, а после ещё и ещё, которые самому подростку казались слишком отдаленным. Все смешалось. Его затягивало. Хотелось больше. Туда, к той грани, где было что-то неизведанное, но приятное. Где была какая-то вершина. Где было то удовольствие, которое пронзило омегу своими ослепительными лучами, казалось, разрывая его тело на миллиарды кусочков, каждый из которых нес в себе частичку томной сладости.
Саске открыл глаза и вздрогнул, резко убрав руки от своих соромных мест. Несколько жадных глотков воздуха и пара движений, вместе считанные секунды, те секунды, за которые он испытал свой первый оргазм. В голове начало проясняться, но от этого стало только хуже, ведь именно сейчас подросток смог осознать все то, что только что совершил, ощущая последствия своего грехопадения на своем животе в виде горячей липкой субстанции.
Внезапно щелкнул замок и дверь отворилась. Саске перевел свой все ещё слегка затуманенный взгляд в сторону входа и вздрогнул, от чего в его голове резко просветлело. Итачи. Брат. Рядом. В паре шагов. И он точно видел, не мог не видеть сперму на его животе, как и не мог не понять, чем же только что занимался его глупый братишка. Запаниковав, подросток накинул на себя одеяло и спрятался под ним с головой, зажмурившись, чувствуя, как жаркая краска заливает его щеки, уши и шею, и вздрагивая каждый раз, когда слышал тихую поступь шагов брата.
- Стыдно? – прозвучало практически над самым ухом, от чего Саске ещё крупнее вздрогнул, теперь уже явственно чувствуя своего брата и его силу, странную какую-то силу, над происхождением которой у подростка сейчас не было желания задумываться
- Вылезай из-под одеяла, Саске, - мягким, заботливым голосом попросил альфа, но подросток в ответ лишь отчаянно замотал головой, чувствуя, что брат не сердится на него, что поддерживает, но в то же время не осмеливаясь посмотреть ему в глаза
- А если я скажу, что тоже занимался подобным, - Итачи многозначительно замолчал, а омега, ведомый то ли интересом, то ли все-таки шоком, опасливо отодвинул одеяло, являя на свет взлохмаченную макушку, пытливые глаза и самый кончик носа
- Что? – Саске не мог поверить, он сперва подумал, что аники просто хочет подбодрить его, показать, что в том, что он делал, нет ничего позорного, но встретившись взглядом с братом, который сидел перед ним на корточках, и проникнувшись его эмоциями, брюнет понял, что альфа сказал это на полном серьезе
- Знаешь, отото, - Итачи бережно потрепал брата по волосам и закутал его в плотный ментальный кокон, - когда ты встречаешься со своим Истинным, а он полтора года не позволяет ничего кроме поцелуев, то сдерживать себя удается только таким способом
